Возможность добровольного отказа от мести
Предложение возлюбить врага своего в нынешних обстоятельствах звучит почти кощунственно. Многие, наверное, искренне удивятся, узнав, что это один из фундаментальных принципов христианства.
В этой связи хочу рассказать одну историю из, казалось бы, альтернативной реальности. Впервые я услышал её от Бориса в первые годы нашей эмиграции в Великобританию. История мне понравилась, но я воспринял её скорее как красивый апокриф. Вспомнил о ней восемнадцать лет спустя, наблюдая за дискуссиями о российско-украинской войне. Решил проверить факты и с удивлением обнаружил, что практически всё оказалось правдой.
Речь идёт о том, как устроена британская «Мёртвая рука» — механизм последнего возмездия, который должен сработать, когда государство, создавшее его, уже уничтожено противником.
Основу британских ядерных сил сдерживания составляют атомные подводные лодки с баллистическими ракетами Trident. По крайней мере одна из них постоянно находится на боевом дежурстве в океане, сохраняя способность нанести ответный удар даже после уничтожения самой Великобритании. Но что делать командиру такой субмарины, если Британии больше нет, её руководство погибло, а связь с командованием навсегда оборвалась?
На этот случай существует удивительная процедура, получившая название Letters of Last Resort — «Письма последней надежды».
Каждый новый британский премьер-министр вскоре после вступления в должность собственноручно пишет четыре одинаковых письма — по одному командиру каждой атомной субмарины. Запечатанные конверты помещают в специальные сейфы. Их разрешено вскрыть только после проверки того, что страна подверглась катастрофическому нападению и получить приказы больше неоткуда. Среди признаков, по которым командиры должны судить о судьбе своей страны, исторически упоминалось даже прекращение вещания BBC Radio 4.
Содержание писем составляет абсолютную тайну. Более того, когда премьер-министр покидает должность, все четыре письма уничтожаются невскрытыми. Никто никогда не узнает, какой последний приказ он оставил своим подводникам. Но самое интересное заключается в другом.
Известны четыре основных варианта инструкций, между которыми может выбирать премьер-министр.
Первый — передать субмарину под командование сохранившихся союзников, прежде всего США или Австралии.
Второй — нанести ответный ядерный удар по противнику.
Третий — воздержаться от ответного удара.
Четвёртый — предоставить решение самому командиру подводной лодки.
Меня, разумеется, более всего заинтересовал третий вариант. Вдумайтесь: в тщательно разработанном механизме гарантированного ядерного возмездия предусмотрена возможность добровольного отказа от мести.
Логика этого решения одновременно проста и невероятна. Если Британии больше не существует, ядерное оружие уже не способно её защитить. Ответный удар не воскресит погибших, не восстановит разрушенные города. Он лишь увеличит число жертв и, возможно, окончательно уничтожит остатки человечества.
И британский премьер-министр имеет право заранее распорядиться этого не делать. Причём противник никогда не узнает, какое решение принято, а следовательно, сама неопределённость продолжит работать на ядерное сдерживание.
В обстановке ненависти, сопровождающей нынешнюю войну, когда готовность погибнуть самому и погубить весь мир ради победы всё чаще преподносится как высшая добродетель, существование такой возможности кажется почти невероятным.
Не буду скрывать, что эта история существенно повлияла на моё отношение к Великобритании. Не потому, что британцы обязательно выберут милосердие вместо возмездия. Мы не знаем и никогда не узнаем, какой выбор делали их премьер-министры. Но уже то, что политическая система допускает такой выбор в момент окончательной национальной катастрофы, говорит о многом.
В этом я вижу принципиальное отличие британской политической традиции от глубоко советских по своему происхождению представлений о государстве, войне и победе, которые продолжают определять политическое мышление и в России, и в Украине.