Возгласы «горько» на свадьбе способны повлечь непредсказуемые последствия
Думаю вот что: бить человека, в особенности – человека слабей тебя, недопустимо. Не принимать в расчёт политические и межнациональные расклады – нельзя, они есть. Оправдывать ими избиение или акции в поддержку избившего – тоже нельзя, потому что читай пункт первый. И всё это жутко грустно.
Поэтому, чтоб было не так грустно, расскажу историю о том, что возгласы “горько” на свадьбе способны повлечь непредсказуемые последствия и в монокультурной , но не вполне единой социо-культурной среде. Вот на моей первой свадьбе, например. Я эту историю рассказывала друзьям, но никогда, по-моему, не записывала.
Свадьбу организовывал мой папа, будучи членом Союза журналистов, он арендовал зал в Центральном доме журналистов в Москве, будучи не чуждым некоторого пафоса, гордился, что выдаёт замуж старшую дочь и ожидал от события определённой светскости, а к месту события – уважения, разумеется.
Моя мама, оплатившая костюм жениха (единственные брюки которого спёр за несколько дней до празднества мой младший брат) представляла собой “богемный” срез мероприятия: она сразу поинтересовалась, можно ли тут курить и стала травить киношные байки. (Поясню, что бедны были все одинаково, ресторан был роскошью, мне никто ничего не оплатил, и поэтому я была в турецком свитере жениха).
Мама и тётя жениха воспринимали всё происходящее если не негативно, то встревоженно и чувствовали себя не в своей тарелке: наша молодёжно-политизированная компания и лично я симпатий у них не вызывала, а тут ещё моя мама с непривычно для них короткой стрижкой на себя внимание переключила, и вообще всё как-то не так, видимо, как они себе представляли и как оно должно идти на нормальных свадьбах.
И вот в какой-то момент они решили чуточку вернуть всё в русло традиции и проскандировать нормальное русское “горько!” (несмотря на то, что отец жениха Марк, но это ж отец, а то мама с тетей)).
А это “горько”, оказывается, не просто так кричат, а с определённым заходом, вот этого ни я, ни кто-либо из моей семьи не знал. И вот, перемена блюд, какие-то невиданные нам салаты приносят, мой папа на всё это взирает с понятной гордостью, мол, не ударим в грязь лицом, а тем временем женская сторона семьи жениха заводит: “Ой, что-то, кажется мне, огурчик горчит…”
Мой папа это слышит и слегка напрягается. Все остальные, включая молодожёнов и всех гостей, а также мою маму, никак не реагируют, потому что честно не понимают, к чему это. Ну, горчит и горчит, бывает. Не самая интересная тема.
Женщины семьи жениха тогда погромче заводят: «ой, и помидорчик горький какой, и рыбка…».
Папа вообще меняется в лице, но сдерживается. Я тоже как-то уже настораживаюсь, понимаю, что это “жу” неспроста, но что это? Какая-то акция протеста? – приходит в мою политически ангажированную голову. Что происходит?
Где-то уже на горячем, которое дамы, попробовав, отодвигают с настойчивым: ну горько же вообще! – папа ломается, с грохотом встаёт со стула и (умеренно выбирая выражения) всё высказывает по поводу поведения новоиспечённой ненадолго родни в духе: да что вы себе вообще позволяете, когда вы вообще были в последний раз в ресторане, тем более – в таком ресторане, куда кого попало не зовут и чем попало не кормят, будете всю жизнь соседкам рассказывать, где побывали, да вы знаете, сколько этот банкет стоит, журналистам с писателями нормально, а вам – еда испорченная, короче, не в коня корм, не для вас готовили, дома квашеной капусты наедитесь (к слову, у нас дома тоже в основном тогда ели квашеную капусту.:))
Наступает крайне неловкая пауза, поруганная родня мужа в шоке, у них слёзы на глазах, они встают и хватают сумки на выход, мой папа в гневе и тоже чуть не плачет, моя мама с выражением – А что случилось? Все хорошо сидели и слушали мою маму про кино! – друзья молодожёнов переглядываются: взрослые поссорились! – младшая сестра жениха под шумок убегает в туалет курить, пока за ней ослаблен женский контроль. Тут до жирафа (до меня) доходит наконец, я понимаю, что это была за шарада и что нужно было целоваться, но целоваться после всего этого как-то странно и не хочется, но как-то надо спасать ситуацию, а молодой муж уже изрядно выпил и куда-то слился…
Спасает отец моего молодого мужа, тот самый Марк, из всех наиболее спокойный и миролюбивый, возвращает всех на места, давайте попробуем ещё раз, мне приводят мужа, мы напряжённо целуемся, но тут выясняется, что надо же теперь раааз…. двааа… триии… но это уже честно не в наших силах, это уже чересчур, и всё-таки мы держимся, не то, чтобы целуемся, но старательно этот акт изображаем, пока все хлопают и орут это “горько”, но, конечно, всё равно мероприятие проходит смазанно.
А будь люди погорячей – могли бы, может, и врукопашную… из-за незнания народных традиций и обрядов. И у всех ведь было такое искреннее непонимание: за что обидели? Все ведь хотели как лучше! Все ведь старались…
Купить книгу Анны Каретниковой «Я — сотрудница ФСИН» на сайте «Эхо Книги»