Война, выпала нам война
Этот заголовок — цитата, просто она без кавычек
В Москве начались концерты Розенбаума в театре Армии. Всего их будет двенадцать.
В зале 1500 мест. Значит, 18 тысяч людей услышат и, может быть, что-то поймут.
Точнее: 17 999, потому что я был и пойду ещё раз.
А вы можете здесь послушать и прочесть слова одной из новых трагических песен.
Утром догорала река,
Мы молчали, обнимая друг друга.
Умирал он у меня на руках,
Всё отпускать не хотел.
Война, выпала нам война,
Кровью друзей пьяна она.
Отовсюду слетелось в поля вороньё,
Никаких аллегорий, всё очень по-честному.
Это общее горе — твоё и моё.
Как надолго оно на Земле — неизвестно нам.
Как надолго оно — неизвестно нам.
Война, выпала нам война,
Кровью друзей пьяна она…
Война.
О какой войне речь? Да о любой. Хоть Первой мировой, хоть Второй; хоть Третьей (на которой реки будут гореть без всяких аллегорий).
Но перед этой новой песней Розенбаум поёт очень старую песню:
Дивлюсь я на небо
Та й думку гадаю:
Чому я не сокіл,
Чому не літаю,
Чому мені, Боже,
Ти крилець не дав? –
Я б землю покинув
І в небо злітав!
Услышав это, зал ахнул и зааплодировал. Петь на украинском сегодня в Москве, да ещё в театре Советской армии…Надо быть настоящим мужиком и никого не бояться.
Спой Розенбаум это в Вильнюсе, в Лондоне или Риге, ему бы немедленно выписали паспорт «хорошего русского», забыв в восторге, что он советский еврей. Но бесконечно важнее петь это дома.
Однако именно за то, что он поёт это дома, ему предъявляются претензии: «почему он прямо не скажет?!», «он за или против?!».
Граждане-герои, вы хотите, чтобы он крикнул: «Долой!» — но ведь он не на митинге… Да и вы, скорее всего, не на митинге, а на диване.
Давайте, воспарим.
Вы же читали «Обитаемый остров» — гениальную вещь братьев Стругацких. Разве вы предъявляли авторам претензию: почему, мол, они не написали в предисловии, что «Неизвестные Отцы» это Политбюро ЦК КПСС?
Я бывал на концертах Окуджавы, он пел блестящую и остроумную песню «Римская империя времени упадка», мы хохотали; и никому в голову не приходило сказать: «Булат, ты почему не сказал со сцены, что эта песня про СССР?».
Время сейчас, конечно, другое. Возможно, сегодня Булату пришлось бы отвечать за всё: за то, что поёт, и за то, где поёт.
А Розенбаум в Москве со сцены театра Армии читает совсем новый стишок, музыки для которого нет и вряд ли будет.
Коля Мищенко и Вася Иванов,
Встретились лицом к лицу, у леса…
Родиной Мiколы был Тамбов,
А Васёк был родом из Одессы.
Парни, спуск рванув одновременно,
Вражескую грудь свинцом набив,
Рухнули на землю Ойкумены,
Созданной для жизни и любви.
Обе мамы в траурном наряде
В день один оплакали детей.
Дал хохлу «Героя» — ленинградец.
Москалю «Героя» дал еврей…
Кто придёт на концерт, услышит, что первый «герой» звучит по-русски, с твёрдым «г», а второй — по-южному, «г» фрикативным. Но как это передать на бумаге — не знаю.