Вечная война как национальная идея России
Параллельно с фрейдистскими откровениями пропагандистов на тему Гааги, в российском телеэфире все чаще звучат рассуждения о «смене подходов» и переходе к «длинной войне», которую России придется вести «не год и не пять», раз уж «на короткую получилось не так, как мы рассчитывали, ну мягко скажем» (цитаты из пассажей гостей вчерашнего соловьева).
Идея эта не нова, именно она, правда, в других масштабах, лежала в основе того, что творилось на востоке Украины «все эти 8 лет». Именно о «перманентной войне» как оптимальном состоянии России рассуждали уже 10 лет назад «методологи», «философы» и «стратеги» вроде Суркова. Если сто лет назад Троцкий призывал к перманентной революции как к единственно возможному формату противостояния миру капитала, то сто лет спустя идеологи путинизма «доработали» эту идею до концепций «перманентной войны» и «креативного хаоса». Война в их представлении — это жизненно необходимое для страны состояние, единственное, в котором она способна реализовать себя.
Возможно, скоро они перестанут стесняться и публично провозгласят вечную войну национальной идеей России. Временно запрещенное слово снова станет самым востребованным, в отличие от его антонима, которой будут продолжать повсеместно вычеркивать и «запикивать». Новые или старые сурковы-дугины-прохановы сочинят идеологические обоснования, а часть народа вздохнет и с мыслью «Ну, а что делать, если иначе мы не умеем?» маршем пойдет на очередные исторические грабли.
Я написал «часть» потому что, несмотря и вопреки, продолжаю верить в протрезвление и пробуждение другой его части — той, которая может и хочет иначе.