Важнейший рубеж для миллионов людей
Надо, конечно, прибавить 12 дней к этой дате. Но само словосочетание «19 февраля» означало для миллионов людей, целого поколения россиян, важнейший рубеж. Мне всегда казалось правильным сделать этот день главным российским праздником.
Манифест об освобождении крестьян был опубликован в американской прессе 12 апреля 1861 года — в тот самый день, когда выстрелы по Форту Самтер возвестили начало Гражданской войны в США. Это совпадение сразу было замечено современниками и сделало российскую реформу частью американского разговора о собственном кризисе — не как далёкую европейскую новость, а как наглядное сопоставление двух возможных путей.
Аболиционистская пресса Севера восприняла решение Александра II как моральный вызов. Еженедельник Anti-Slavery Bugle задавал своим читателям тревожный вопрос: «Где мы теперь? Россия стряхнула с себя крепостное право… Можем ли мы всё ещё называть нашу страну образцом для мира?»
Если самодержавная империя оказалась способна отказаться от института несвободного труда, то чем оправдывается его сохранение в республике, основанной на принципах свободы? Atlantic Monthly с иронией называл это «больным вопросом для наших сторонников рабства — вероломством России по отношению к делу человеческого угнетения».
Эта интонация звучала и в речах. Аболиционист Геррит Смит весной 1861 года говорил своим слушателям: «Россия объявила свободу своим двадцати миллионам рабов; и Америка теперь должна отказаться от своих четырёх миллионов». Сенатор Чарльз Самнер развивал такую же мысль, противопоставляя реформу и войну: «В этом самом году двадцать миллионов русских крепостных мирно вышли из дома рабства. Воодушевлённые этим великим примером, не забудем, что он начался сверху».