В связи с арестом директора «Патриота» вопрос
Вслед за арестом директора парка «Патриот» z-военкоры дали себе волю в критике главной «жемчужины» парка — храма вооруженных сил (заметил ссылки у Кашина). Речь о том самом храме с мрачноватой атмосферой внутри, ступенями из немецких танков и иконой на доске, сделанной из приклада винтовки Мосина и лафета времен Петра I.
Дмитрий Стешин оторвался на внешнем облике храма, используя по отношению к нему слово «некромантия», а Александр Сладков неожиданно вспомнил, что на строительство храма собирали деньги с военных, вне зависимости от их вероисповедания и согласия. То есть добровольно-принудительно.
Когда храм строили, минобороны отрицало, что военных заставляли жертвовать на храм. Но скидывались на него тогда не только офицеры и рядовые. В публичном перечне жертвователей были все, кто имел хоть какое-то отношение к минобороны: АО «Военторг», концерн «Калашников», ПАО «Туполев», военные госпитали и военные НИИ.
Но самое интересное — денег тогда дал офшор Marine Repair and Supply Pte. Через него, похоже, Россия поставляла оружие в Экваториальную Гвинею, чего и на храм-то не пожертвовать? Аккумулировал пожертвования фонд «Воскресение», и я тогда написал шутливую заметку на Би-би-си, что, по российским законам, из-за иностранного финансирования, есть все основания для признания фонда иноагентом.
Иноагентом потом стал я, а вот теперь, в связи с арестом директора «Патриота», вопрос: если руководство парка занималось враждебной деятельностью на иностранные деньги, не стоит ли признать фонд иноагентом? Сладков со Стешиным явно не будут против.
Ладно, шучу: я против этих репрессивных законов, иноагентами нигде и никогда людей не должны признавать.