Университет, который 30 лет создавал вокруг себя профессиональное сообщество, нельзя просто так взять и убить
Вчера после предзащит уже не было сил писать о закрытии Шанинки в России. Ее добивали так долго, что смерть университета из события превратилась в процесс.
У Теодора на такие случаи была заготовлена шутка: «Во всем мире люди приходят и уходят, а институции остаются. У нас институции приходят и уходят, а люди остаются». Вот только это не шутка.
Четыре роли связывают меня с Шанинкой — студента, профессора, декана и выпускника. Студентом я был один год, профессором — 15, деканом — больше десяти. Членом «незримого колледжа» выпускников — больше половины жизни. И остаюсь. Потому что институциональные роли играются от первого до последнего акта, а экзистенциальные — до смерти.
И пока выпускники 2003-го года вместе со своими выпускниками 2017-го читают текст Никласа Лумана с будущими выпускниками 2027-го, Шанинка продолжается. Да, тащить их из пяти стран в феврале в Черногорию — тот еще логистический геморрой. (Особенно, когда половина еще не знает, из какой именно страны будет вылетать.) Но университет, который тридцать лет создавал вокруг себя профессиональное сообщество, нельзя просто так взять и убить.
Потому что университет — это не стены. Это выпускники. Благодаря им он превращается в самореферентную систему. Даже если на первых порах ее «операционную замкнутость» придется поддерживать в ручном режиме.