У России – женское лицо
У России – женское лицо. И это не поэтическая вольность, не метафора, а сухая арифметика: 63% женщин против 37% процентов мужчин*. Так плохо было разве что после Великой Отечественной, перемоловшей целое поколение: тогда, по переписи 1959 года, гендерный разрыв составлял 18,43 миллиона человек. Но то ли еще будет…
Мужчина в России стал исчезающим видом, и главная государственная задача последних лет, чье решение растянулось почти на четыре года, лишь усугубляет картину. Словно сама земля, материнская и древняя, медленно, но верно вытесняет мужчину, как вымывает радионуклиды, — естественным образом, без злого умысла, будто так и должно быть. Средний русский мужчина – арифметика беспощадна, – если ему повезет выйти живым из мясорубки войны, умрет сразу после получения пенсионного удостоверения, то есть в 66 лет. Оставил потомство, сослужил отечеству, а дальше – уже лишнее.
Страна у нас по своей стати женская, но игры, которым она научена историей, опасные и мужские – вот в чем главный парадокс. И потому, чтобы продолжать заниматься азартным членовредительством и играть в солдатиков, властителям, планирующим дожить до 150 лет, нужна новая мужская плоть. Нужны мигранты.
Россия все явственнее превращается в страну женщин и приезжих, особенно это касается малых городов. За тот месяц, что я провел в России, мысль эта только крепла: куда бы я ни зашел, – в МФЦ, в магазин, в вагон поезда, – везде работают они, женщины. Женщины на виду и радуют глаз клиентов, мигранты же на подхвате – на складах, в подсобках. Как без одних, так и без других невозможно себе представить современную экономику сервиса.
Женское лицо России глядит на нас из окон поездов, из очередей, из-за прилавков. Оно одновременно терпеливо и устало, сильно и одиноко. На нем лежит тень уходящего мужского мира. В стране, где мужчины уходят слишком рано, а женщины остаются жить слишком долго, все обречено на перекос – в культуре, политике, в самой сути семейной жизни. Россия становится вдовой самой себя, и этот траур, затянувшийся на десятилетия, уже сделался ее неотъемлемой чертой.
И тем резче контраст с Германией, где даже в детском саду, куда ходит моя дочь, двое из четырех воспитателей – мужчины. Где в супермаркете половина касс заняты мужчинами, и это никого не удивляет.
* Примечание от редакции “Эха”: в приведенной инфографике допущена неточность. Доля женского населения России составляет 53% согласно источнику данных, на которую ссылается автор инфографики.