У Путина на новой стадии агонии есть время выбрать…
Существует широко распространенный апокриф, согласно которому Риббентроп, находясь уже под стражей, лаконично обозначил причины поражения Германии в войне (точных доказательств того, что он это где-то написал или проговорил, мне найти не удалось). Если коротко, таких причин было названо три:
– недооценка мощи авиации союзников, нанесшей неприемлемый ущерб военной и гражданской инфраструктуре Германии;
– недооценка решимости Красной армии оказывать сопротивление, что не позволило в разумные сроки добиться поражения СССР;
– недооценка экономической мощи США, оказавшихся способными подставить воюющим противникам Германии ресурсное плечо через механизм ленд-лиза.
Применительно к Путину и Кремлю эти три тезиса могли бы звучать следующим образом:
– недооценка взрывного характера развития новых технологий (прежде всего производства дронов), которые изменили природу войны, обесценили те преимущества в живой силе, на которые Россия полагалась перед началом войны, и способны потенциально нанести гигантский ущерб военной и гражданской инфраструктуре страны;
– недооценка одержимости украинского народа идеей высвобождения от имперского влияния и способности ВСУ оказывать ожесточенное сопротивление агрессии;
– недооценка ресурсной мощи Европы и ее решимости использовать эту мощь против России, вследствие чего Европа смогла взять на себя роль главного финансового спонсора Украины, а также предоставить Украине значительную технологическую и логистическую поддержку.
При указанных обстоятельствах «пробив» Москвы был «запрограммирован», то есть в любом случае был лишь вопросом времени. Это могло случиться несколькими месяцами раньше или позже, но это было неизбежно.
Вообще странно, что ни страну, ни москвичей психологически не подготовили к такому повороту войны, спрятав голову в информационный песок. Ведь этот поворот есть прямой результат первоначального стратегического политического просчета Путина, который потом уже ничем невозможно было компенсировать. А значит, Москва и впредь будет «красиво гореть», как и вся Россия, и людям просто придется к этому привыкнуть, как к новой норме. Так, как уже привыкли к этому украинцы.
Впрочем, за пределами МКАД привыкание давно уже идет полным ходом. Многим кажется, что бомбить Москву – это совсем другое, чем бомбить Воронеж. Мол, москвичи сделаны из какого-то другого теста, чем остальные русские, и стоит их тронуть, как они потребуют от Путина немедленно прекратить войну. Это не более чем очередная иллюзия – москвичи не отделены от остальной России «китайской стеной» – они с этой стеной связаны.
С наибольшей вероятностью реакция общества на эту новую реальность будет замедленной. Сработают «традиционные» для русского менталитета ценности, прежде всего такие, как фатализм и привычка к долгому и покорному терпению. Последнее, конечно, небезгранично, и раз в полтора столетия выплескивается в «бессмысленный и беспощадный русский бунт», но он не случается на пустом месте, и уж точно не потому, что бомбят Москву. Как показывают тесты, русские и сами бывают не прочь сжечь Москву, если очень надо.
Безусловно, война будет становиться все менее популярной, а отношение к Путину – все более скептическим. Но это не одномоментный акт, а процесс. Постепенно начнут складываться условия, сто лет тому назад приведшие Россию к серии социальных потрясений глобального характера.
Думаю, что на российских исторических часах вообще сейчас где-то либо 1855, либо 1916 год, – царский бронепоезд еще движется вперед, но рельсы потихоньку разбирают на дрова, причем сразу и спереди, и сзади. Но пока речь идет только об отложенном, а не о немедленном эффекте.
Так что у Путина на этой новой стадии агонии есть время выбрать, идти ли путем Николая I и пойти на унизительный мирный выход из «Крымской войны 2.0», или идти путем Николая II и сыграть ва-банк, доведя страну до дворцового переворота.