Ты все понимаешь и принимаешь, потому что пытаешься выжить
Ровно год назад 8 июля 2024 года 2-й Западный окружной военный суд признал Евгению Беркович и Светлану Петрийчук виновными и назначил им наказание в виде шести лет колонии общего режима.
Все слова потеряли смысл.
Хотела написать: «Уже год как разрывается сердце от понимания того, что дело сфабриковано, что в нем нет ни одного слова правды, что все обвинения надуманы, что был выполнен заказ, чтобы больше ни у кого не было желания высовываться». А потом думаю, сука, у тебя уже год разрывается сердце а чего же оно, блядь, не разорвется? Что же ты продолжаешь жить? Ничего у тебя не разрывается, ты все понимаешь и принимаешь, потому что пытаешься выжить, вот и не говори и не пиши, про сердце. Оно давно стало каменным.
Сука, блядь, да.
Я все думала раньше, а как это – жить, когда ты знаешь о ежедневных репрессиях, о том, что твои друзья осуждены по политическим статьям и сидят в тюрьме? Как жить? А вот так. Как сейчас.
Я помню, у меня был знакомый, не помню как его звали, лет десять-пятнадцать назад, он тогда уже был пожилым человеком, любил ходить в театр.doc, еще в старый, в подвале, слушал читки, смотрел спектакли и писал мне в комментариях, когда я рассказывала у себя, в старом фейсбуке, о сталинских репрессиях: «Зачем вы все это вспоминаете? Кому это нужно постоянно бередить? Это было давно и никогда не вернется?»
Я вспоминаю этого человека с горечью. Я не знаю, жив ли он. Может уже и нет. Но он, тогда, был значительно старше меня и ближе к памяти о репрессиях, к тоталитарной диктатуре и отсутствию свободы.
Сейчас деятели искусства просят о введении государственной цензуры, потому что в современных условиях они хотят точно понимать что можно, а что нельзя. Они хотят иметь на руках прописанные правила. Инструкцию. Вот мы не будем делать то, что нельзя, что прописано в правилах и утверждено и тогда сможем нормально работать, потому что сейчас невозможно даже представить откуда прилетит очередной донос и за какое высказывание ты будешь наказан.
Цензура вернулась в жизнь давно, но сейчас такой уровень турбулентности, а донос стал просто механизмом управления и расплаты, что люди сами просят систематизировать регрессионный механизм.
Репрессии не просто вернулись в жизнь, они стали ежедневной частью каждого дня.
И сколько бы не было еще заведено дел и вынесено приговоров, каждый год, 8 июля, я буду помнить и говорить о том, что именно в этот день, по сфабрикованному делу были осуждены невинные.