Территории vs инфраструктура
Сегодня главной угрозой для Украины выглядит отнюдь не прорыв украинского фронта, как это было два года и еще год назад. Даже если российские войска захватят на пятом году войны Константиновку, это совершенно ничего не изменит. Перед лицом дроновых армий значение российского преимущества в живой силе постепенно сходит на нет. За последние два с половиной года войны Россия захватила чуть более 1.5% украинской территории, положив на нее примерно 800 тыс. человек убитыми и ранеными. И эта математика скорее всего если и претерпит изменения в будущем, то в худшую сторону.
Главной угрозой для Украины выглядит сегодня не летне-осеннее российское наступление на земле, а кампания российских ударов по ее энергетической инфраструктуре осенью-зимой. И у Украины, и у ее союзников осталось не так много времени, чтобы попытаться к этому подготовиться.
Вообще же, на фоне паралича на линии фронта, который создают дроновые оборонительные линии, эпицентры войны на истощение перемещаются в другие сферы и ведутся на других фронтах. Прежде всего – на фронтах взаимного ущерба, который наносится инфраструктуре. Те же дроновые войска, которые сделали цену продвижения на земле непереносимо дорогой, сделали небо практически всех стран достаточно беззащитным. (Об этом вчерашний обзор Re:Russia.)
Ярким образцом этого нового военного вызова «территории vs инфраструктура» — стала проблема «крымского коридора» (Тут я пересказываю чуть более ранний наш обзор). Сухопутный коридор в Крым был одной из главных целей путинского вторжения в Украину. Казалось, что после его захвата Крым становится окончательно и полностью секьюритизированной частью России. А так называемая «линия Суровикина», которую не смогло преодолеть украинское наступление 2023 года, лишь подтвердила, как казалось, «вечные потери» Украины, вернуть которые не представляется возможным.
Но вот прошло три года – и что мы видим? Мы видим, что хотя Украина не может перерезать сухопутный коридор по земле, она может парализовать его с воздуха. (Мы, кстати, скромно замечу, написали об этом за пару недель до того, как новости о ситуации на трассе «Новороссия» заполонили информационные сводки.) И получается, что сухопутный коридор вдруг оказался в серой зоне, как отчасти и сам Крым, где уже непоправимо сорван курортный сезон. – А кому, скажите, нужен тот «Крым наш», в который нельзя поехать отдыхать? Этот Крым НЕ НАШ.
Итак, стоит зафиксировать принципиальное изменение характера войны. Первое: стороны – прежде всего Россия – скорее всего не смогут существенно продвинуться на земле. Россия не может мобилизовать еще миллион человек, чтобы захватить еще шесть тысяч квадратных километров украинской территории. Поэтому эпицентр войны перемещается на цели нанесения максимального ущерба инфраструктуре с воздуха. И победитель в конце концов определится в этой войне. Россия бомбит украинскую генерацию, Украина бомбит российскую нефтянку.
Это означает на практике две вещи. Одна – в пользу России, другая не в пользу. Вторая вещь: Россия будет вести эту войну на территории Украины, а Украина – на территории России. Для россиян это будет и уже выглядит интересной новостью. Первая вещь – у России на сегодняшний день есть баллистические ракеты, а у Украины нет. И это проблема.
Вот, развитие событий на этих двух треках нам и предстоит наблюдать.