Те, кто переполнен страхом и ненавистью, тоже всё помнят
Сегодня исполнилось бы 50 лет Алексею Навальному. Под его началом не было ни армий, ни спецслужб, ни ЧВК, но Путин боялся произнести его имя, пока Алексей был жив, и, я уверена, боится и сейчас, когда он уже убит по его приказу. Недаром, как следует из протоколов судебных заседаний, даже фотография Алексея приравнена к «экстремистской символике». За нее судят, как и за слово «Навальный», написанное на снегу.
Страх и ненависть – сиамские близнецы. Я помню, как горели глаза студентов и школьников, валом валивших на митинги, организованные Алексеем, – и это был не мертвый огонь зомби, разжигаемый пропагандой, а живой осмысленный свет, освещающий дорогу для перемен – только подтолкни их вот этими молодыми руками, еще чуть-чуть… Так тогда многим казалось. Я помню, как толпы молодых людей заливали весеннее Марсово поле, помню длинные красные флаеры с белой буквой «Н», трепетавшие на ветру, а раз я помню – значит, они, до сих пор обуянные страхом и ненавистью, тоже помнят.
Для сотен тысяч людей по всей стране это были минуты счастья – да-да, высокого гражданского счастья. Надежды, что участие в жизни страны – возможно. За это счастье, за то, что мы теперь точно знаем, что такое бывает, Алексею – низкий поклон и вечная память. И низкий поклон Вам, Людмила Ивановна! Ваш сын добровольно принес себя в жертву всем нам – пожалуйста, не думайте, что семена, посеянные им, заглохли. Это сейчас кажется, в окружающем мраке, но на самом деле это не так. Мы все помним. Мы благодарны Алексею. И те, кто переполнен страхом и ненавистью, тоже всё помнят – иначе бы не запрещали его имя и даже лицо.
Да, имя Алексея Навального внесено в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга. Но на самом деле оно вписано, причем навсегда, в куда более серьезный список символов гражданского мужества – вместе с именами братьев Гракхов, Муция Сцеволы, Дитриха Бонхёффера и многих других, кто отдал себя миру, и кого мир не забыл.
Вот и Алексея мы не забудем.