Свою жизнь вы уже промолчали
Я не буду отвечать людям, которые написали мне сотни личных сообщений про “распятого мальчика” и прочих “несчастных детей Донбасса”. Не буду комментировать ни жуткие проклятия в свой адрес, ни интеллигентные замечания о боге, любви и сострадании.
Не буду потому, что у меня нет медицинского образования.
Я хочу обратиться к тем россиянам, которые в той или иной форме признались, что всё понимают, ненавидят кремлевский режим, испытывают стыд и вину за развязанную войну, но боятся говорить об этом публично. “В нашей стране это опасно” — пишет Елена.
Я много раз ставила себя на ваше место. Меня так учил отец — чтобы понять собеседника, надень его рубаху. И я надевала. Думала: а что если бы, например, янукович развязал войну, скажем, с Польшей. Вот я живу в стране (обыкновенная женщина — ни политик, ни чиновник), под флагом которой ежедневно бомбят Краков, Познань, Варшаву. Смогла бы я есть, пить, ходить на работу, встречаться с друзьями — жить так, будто ничего не происходит. Мой первый ответ — нет. Потом я добавляла в свои фантазии лежачих родителей, грудных детей, собачий приют, фермерское хозяйство с сотнями животных. Моя категоричность немного ослабевала. И всё же, как ни пыталась я примерять эту “рубаху”, всё равно в конечном итоге оказывалась либо в тюрьме, либо в эмиграции.
Но давайте оставим в покое и меня, и даже Украину. Поговорим о вашей стране – российской федерации. Вспомним немного истории. Обойдемся без половцев.
Я уверена, что обращаюсь к людям образованным, которые знают — Вторая мировая война, как человеческая трагедия, началась значительно раньше дат, что мы помним из учебников. Население Германии в 1933 году, в момент прихода Гитлера к власти, — 65 миллионов человек. Считается, что нацистский режим поддерживали меньше половины. Активных несогласных преследовали по «политическим статьям», бросали в тюрьмы и подвергали другим репрессиям. Да. Историки оценивают количество людей, которые хоть как-то попытались предотвратить падение мира в пропасть в 600 тысяч человек, то есть – это один процент немцев. Один. Куда делись еще тридцать миллионов людей? Никуда. Они точно так же, как и вы сегодня, молчали. Да, они не участвовали в еврейских погромах, не были фанатиками и, возможно, даже не зиговали. Одни жили с безразличием, по принципу “меня это не касается”, другие боялись повторить участь “политзаключенных”.
Чем закончилась эта история знает весь мир. И у меня ровно один вопрос. Как думаете, могли ли эти тридцать миллионов человек изменить ход истории? Мне кажется да.
Одна женщина вчера написала мне, что ей совершенно невыносимо находиться среди “зэтанутых” соседей, но у нее двое детей и если она “откроет рот” — они останутся сиротами. Парадокс в том, Елена, что если рот вы не откроете, то ваши дети в будущем рискуют стать, например, эсэсовцами. Ну или другими апологетами террора и массовых убийств. Думаете преувеличиваю? Они же у вас ходят на “уроки мужества” или как там это называется.
Газовые камеры тоже начались не сразу. Да, господи, кому в Германии тридцатых такое могло причудиться? Ну ограничивают евреев в правах, ну громят их магазины, ну надевают желтые звезды на одежду, ну отбирают собственность, ну не разрешают получать образование, ну переселили в гетто, ну…
Вот эта нормализация ненависти, нормализация смерти, войны, разрушений, репрессий в которой сегодня растут ваши дети — вот, что самое страшное, как мне кажется.
Вы промолчали, когда убили Немцова, Навального. Промолчали, когда школьницу Машу отправили в приют за антивоенный рисунок, промолчали, когда запрещали книги Акунина, песни Гребенщикова, фильмы Серебренникова. Промолчали о сотнях уголовных дел и реальных сроках для несогласных с кремлевским режимом.
Заметьте, я ничего не говорю о вашем молчании про зверства в Буче или ужасы Мариуполя. Не вспоминаю о вашем молчании, когда на мою страну ежедневно летят авиабомбы, ракеты, беспилотники. Вот даже сейчас у меня за окном в Харькове звучит предупреждение о баллистической атаке. Я не жду от вас сострадания, мне оно давно уже не нужно.
Свою жизнь вы уже промолчали. Хотя тут напрашивается совершенно другой глагол. Но вы же печетесь о детях. Какое будущее их ждет в стране, где открывают памятники Сталину, запрещают свободный интернет, преследуют за инакомыслие? Завтра ваши сыновья проснутся в Северной Корее, да они уже сегодня живут на страницах Оруэлла “война – это мир, свобода – рабство, незнание – сила”.
Вы просите понять вас, Елена. Не могу. Но жду, когда вы и те россияне, что написали вчера слова поддержки с оговоркой “не знаю, что мне будет за это сообщение”, наконец, заговорите. Ради своих детей, не наших. Думаю, любая цена будет меньшей, чем та, что ждет их дальше.
Ваш психопат и его лживое окружение не остановятся.
Конечно, вы должны были сделать это еще в феврале двадцать второго, не говоря уже о марте четырнадцатого, я про Крым. Но тогда еще не было пташек Мадяра и будем считать, что вы надеялись переждать. Теперь такой возможности не будет.
Отдельно, чтобы два раза не вставать, хочу обратиться к российским оппозиционерам за границей. Яшин, Каспаров, Навальная и другие. Кажется, время пришло. Кто-то должен повести Елену и ее единомышленников на красную площадь. Думаю начинать нужно сегодня, лучшего времени не будет. Будет только худшее. Мадяр одобрительно кивает.
П.С. Попрошу своих соотечественников, украинцев, воздержаться от резких высказываний. Я понимаю и принимаю любой праведный гнев в адрес соседей, но всё же, давайте попробуем представить, что молчащие антивоенные россияне живущие на территории рф — существуют. Возможно их тридцать человек, а возможно тридцать миллионов, как тогда в Германии перед Второй Мировой. Предлагаю устроить прекращение огня в комментариях, возможно у них сейчас – действительно последний шанс выйти на улицы.