Суд. День 19. 25.04.2023 г.
Допросили трех свидетелей и меня. Также прокурор Лавров зачитал показания нескольких свидетелей.
Сначала было два свидетеля со стороны Мулюкова — Елена Масайло и Ирина Курели. Они знают Мулюкова как представителя партии «Яблоко», а не как волонтера штаба Навального. Подтвердили, что на митинге 2017 г. Мулюков выступал от своего имени, без бумажки, речь его никто не согласовывал. От меня никаких призывов к насильственному свержению власти не слышали никогда.
После этого перешли к моему допросу. Я осветила деятельность штаба с 2017 г., перечислила расследования, инициативы и акции штаба, острые социальные и экологические проблемы, которыми занимался штаб. Сообщила про обыски, изъятие техники и листовок, слежку и задержания и что несмотря на это все претензии ко мне или к штабу с точки зрения экстремизма до моего задержания 09.11.2021 г. никогда не было. Сказала, что Мулюков никогда волонтером штаба Навального не был, штабу ничем не помогал, листовки не раздавал. Следствию ничего предъявить мне, кроме «дела Мулюкова». Согласно приговору Мулюкова он осужден за преступление, которое совершил единолично, а не в соучастии с кем-либо. В заключении я упомянула про факты давления на меня со стороны следствия.
Мой допрос прервался на обед, после которого суд по видео связался с Мосгорсудом, в который пришел свидетель моей защиты Игорь Савельев — журналист, писатель, экономический обозреватель РБК в Уфе и государственном СМИ «Башинформ» в 2015- 2019 гг. Игорь рассказал о моей деятельности, которую он считал законной. Перечислили мои проекты, в т.ч. выступления на публичных слушаниях по бюджету пиксельных елок, о петиции за придание Шихану Куштау статуса особо охраняемой природной территории. На вопрос, как власти реагировали на мои расследования, сообщил, что именно при Хабирове противодействие штабу усилилось. Меня перестали пускать на публичные слушания, хотя я легально на них записывалась. А самого Игоря за один день уволили из «Башинформа» за то, что он в своих соцсетях упомянул про расследование штаба о дорогих нарядах жены Хабирова.
Затем вернулись к моему допросу. Я ответила на вопросы адвокатов. На вопросы прокуратуры отвечать отказалась в знак протеста в связи с тем, что дело политически мотивированное, моя легальная политическая деятельность признается обвинением экстремистской, а любая законная деятельность по мнению прокуратуры велась мной для видимости. На это прокурор Лавров встал и сказал: «Тогда я заявляю ходатайство об оглашения письменных показаний свидетелей, местонахождение которых согласно оперативно-розыскным мероприятиям (ОРМ) не установлено».
Адвокат Лепехин возражал, т.к. ни орган следствия, ни другие органы не имеют право проводить ОРМ в отношении свидетелей во время судебного процесса. Очных ставок с этими свидетелями не было, не доказано, что суд принимал меры по их доставке на заседание суда. Адвокат Макаренко поддержал, сказал, что «неявка» этих свидетелей в суд ничем не доказана. Адвокат Гизатуллин заметил, что к ходатайству не представлен допрос от кого-либо к следователю Видюкову провести ОРМ. Прокурор Лавров приложил только ответ Видюкова на некий запрос.
Судья удовлетворил ходатайство Лаврова. Но поскольку адвокат Лепехин задался вопросом о том, как так получается, что прокурор предоставляет свои доказательства, если сторона защиты еще не закончила предоставлять свои, судья сначала дал возможность стороне Мулюкова допросить еще одного свидетеля — Черненко Станислава. По окончании его выступления судья спроси, не собирается ли защита Мулюкова вызвать еще Жукову и Саитову, а то, может, вы весь город решили собрать? Стало смешно, уфимские участники процесса рассмеялись.
В заключении прокурор Лавров огласил письменные показания свидетелей: Гантварга, Горожанко, Дубковской, Глинберг, Михайлова и Черникова.
На следующий день был запланирован допрос Мулюкова. Судья просил адвоката Гуразянову передать Мулюкову, чтобы он на допросе не матерился, а то судья снова его удалит.
Судья у меня с чувством юмора. И было бы смешно, если б не было так грустно.