Суд. День 16. 18.04.2023
Допросили 11 человек, в том числе повторно оперативников из Центра «Э» и инспекторов из Центра общественной безопасности Уфы (ЦОБ).
Сначала выступали свидетели защиты Рустема Мулюкова: Шаяхметов Эмиль, Чайченко Станислав, Султанова Фарида и мама Рустема — Мулюкова Альмира. Все они положительно охарактеризовали Мулюкова, как юриста и правозащитника. Подтвердили, что Рустем в штабе не состоял, был и остается членом партии «Яблоко». Мулюков критиковал штаб за забастовку избирателей. Но он заходил к нам для раздачи направлений для наблюдателей от партии «Яблоко», а также чтобы забрать протоколы голосования, чтобы подать жалобу в ЦИК от «Яблока».
На митинге 2017 г. Мулюков выступил в формате «открытого микрофона», в рамках которого выстраивалась очередь и мог выступить любой желающий. Свидетель Шаяхметов не видел, чтобы кому-то отказали. Вспомнил, что там кто-то выступил за власть. Мулюков заранее со мной свою речь не согласовывал, выступал без бумажки. Никто из полиции Мулюкова не останавливал, а сотрудники ФСБ пришли к нему домой только спустя две недели. Также Шаяхметов пояснил, что когда у Мулюкова было свое дело, к нему пришла полиция, избила его и бизнес отняла.
Затем сторона защиты повторно допросила инспекторов ЦОБа Морозову Ольгу и Яковлеву Лилию. Мы поинтересовались, почему они в своих объяснениях, взятых после митинга, для составления на меня административного протокола, указали, что безработные и поставили под этим свою подпись. Морозова сказала, что не помнит. Яковлева свалила вину на полицию — мол, они ее не так поняли. Она долго увиливала от вопроса: была ли она на митинге по указанию руководства или в частном порядке (учитывая, что у нее был приказ быть на якобы отмененной ярмарке 31 января). На первом допросе она говорила, что пошла на митинг в частном порядке. На втором, что пошла посмотреть своих подопечных детей, но не на митинг. В конце сказала, что не помнит, что было 31 января, т.к. 2 раза переболела ковидом.
В заключении повторно допросили «эшников» — Белых Михаила и Мансурова Роберта. Мансуров не смог ответить на вопрос, почему никого из Центра «Э» не привлекли к ответственности за то, что с 2017 года в Уфе действовало так называемое «экстремистское сообщество». Мансуров подтвердил, что участвовал в обысках штаба, но экстремистских материалов, оружия, боеприпасов и нацистской символики там не обнаружил. Белых помнит, что проводил в штабе «обследование» помещений, но не помнит, нашли ли там что-то экстремистское. При этом знает, что уголовных дел по результатам этих «обследований» не заводили. Также Белых подтвердил, что после того, как меня увезли под стражу по этому уголовному делу, он два раза приходил ко мне в изолятор временного содержания на ул. Шариева в Уфе. Он пояснил, что беседовал со мной без адвоката и мои права мне не разъяснял. Белых сказал, что приходил по поручению следователя, но не помнит какого — мол, все есть в материалах дела. Белых, якобы, меня не допрашивал, а просто хотел поговорить. Однако я отказывалась давать ему показания. И вообще, я сама виновата, что не позвала адвоката.
Напомню, одной из причин, по которой меня заключили под стражу, было то, что я якобы могу оказать давление на свидетелей. Белых — это свидетель, который пользуясь своими должностными полномочиями, пришел ко мне в ИВС, чтобы пообещать мне 10 лет колонии в компании воров, наркоманов и убийц, если я не буду отвечать на его вопросы.