Субъектность в политике или в истории – хитрая вещь
Рассуждая об украинской политике, я всегда чувствую себя дилетантом и выступаю как дилетант. То есть пользуюсь свободой формулирования впечатлений на основе ограниченной информации. Но, может быть, есть своя ценность в этой дистанции.
Зеленский – исторический человек, он стал олицетворением и фокусом воли украинского сопротивления в самый отчаянный, темнейший момент украинской истории. Он победил Путина, психологически, политически победил Путина. (Да и в общем четырехлетние итоги войны об этом говорят).
Он – хотя не в таком историческом масштабе – совершил еще один невероятный политический переворот, когда в 2025 году переиграл Трампа. Переиграл не в смысле обхитрил, а в политическом смысле – то есть не позволил сделать себя частью чужой игры, но заставил признать свою игру и стратегию и считаться с ней так, как будто бы он был лидером сильной страны, с которой нельзя не считаться. При известном исходном отношении Трампа к Украине, в общем не далеко ушедшем от путинского, это было той еще задачей.
Но субъектность в политике или в истории – хитрая вещь. Великие политические деятели – не только субъекты политики (или истории), но в то же время и ее объекты. Их субъектность оказывается столь важна, потому что становится выражением и фокусом чужих воль, массовой воли. Эта хитрая особенность часто играет с ними дурную шутку, когда они из этого фокуса выпадают, но сами этого не осознают и продолжают действовать так, как если бы именно их личная субъектность и их воля была ключевым фактором.
В такой ловушке оказался когда-то Горбачев. В конце 1987 – начале 1988 года он выглядел каким-то демиургом, непринужденно и смело вращающим шарнир времен, который все привыкли почитать неколебимой осью. Но уже через два года – в 1990-м – он казался всем, включая преданнейших соратников, вроде Черняева, слабым, лживым, метущимся, и даже жалким. (Понадобятся полтора десятилетия и приход Путина, чтобы наша оптика опять начала перенастраиваться так, чтобы видеть вновь первого Горбачева в его историческом значении.)
(Введение затянулось, но позволило мне поговорить о том, в чем, как мне кажется, я разбираюсь).
Это всё легко может случиться с Зеленским, и мне кажется, мы видим, как едет эта ненадежная почва под его ногами. Сегодня в «BILD на русском» у Максима Курникова я говорил о том, что в военном смысле, как мне кажется, в конфликте Федерова и Сырского «не всё так однозначно», и у той военной логики, которую олицетворяет Сырский, есть своя правда. И от нее нельзя отмахнуться.
Но в политическом смысле (как мне представляется с колокольни моего дилетантства) для Зеленского смещение Федорова – это уверенный и мощный шаг к политическому поражению. Это конфликт с той частью украинского общества, без сочувствия которой он теряет свое место в истории. Оставляя за собой только место в офисе.