Сторожевой пёс демократии
Честно говоря, журналистское сообщество, за исключением разве что, Алексея Венедиктова, продолжает разочаровывать, упорото отказываясь дать определение тому, чем они занимаются годами. Такая неосведомленность даже настораживает. Два дня назад я опубликовал видос с реакцией Владимира Кара-Мурзы на невинный вопрос “девушки из Соты” про деньги, сопроводив его своим обширным видением проблематики. И если честно, то даже пожалел, что прикрепил видео, потому что, вместо ответа на вопрос: “что же такое СМИ?” одна половина комментаторов обильно высказалась про Кара-Мурзу, вторая – про “Соту”, и не менее обильно.
А речь-то шла не про “праведного” политика Володю, не про провокаторов и не про “не_журналистов из не_СМИ”.
Речь шла о том, что СМИ бывают разные и они могут вовсе не отвечать вашим ожиданиям и тонкому вкусу.
Мое позитивистское определение СМИ, согласно которому СМИ – это периодическое издание или иная форма периодического распространения массовой информации под постоянным наименованием, одобрения в обществе не нашло.
Окей, не нравится позитивизм, тогда дам еще одно определение, на этот раз из естественного права, непосредственно от ЕСПЧ. Европейский суд в своих постановлениях рассматривает прессу как “общественного наблюдателя”, или, как эта концепция описывается в иных источниках “сторожевого пса демократии”.
Мне этот термин наиболее близок, потому что прикольно представлять те или иные СМИ в виде пёселей, а также он наиболее емко отражает природу и назначение СМИ. Но ни в определении “общественного наблюдателя”, ни “сторожевого пса демократии”, нет ни слова про “пропаганду”, про “дезинформацию”, про “независимость” или то, кому допустимо содержать СМИ, а кому нет. Ни USAID, ни NED, ни его величество Карл III, ни Ларри Флинт, ни Руперт Мердок, ни известный израильский бизнесмен в числе тех, кому нельзя финансировать СМИ, не поименованы.
Более того, Европейский суд неоднократно указывал, что как пресса имеет право информацию, имеющую общественную важность, распространять, так и мы – общество, имеем право эту информацию получать. И да, “общественному наблюдателю” или вот этому лохматому чудиле, время от времени приходится применять в своей работе и провокации. Да, это не запрещено и вполне себе допустимо. Да, эти провокации могут шокировать и тревожить их жертв, но если эта жертва политик, то ему Европейский суд предписывает терпеть, ибо такова его доля как лица, подлежащего более широкому кругу критики, чем “не политики”. Что называется, сам напросился, никто за шиворот не тащил.
СМИ – это сторожевой пес демократии. Поскольку непосредственно в России сейчас сторожить нечего, то эти псы должны сторожить демократию здесь, в Европах и ни у кого, даже у самого честного, праведного, с идеальной репутацией и мощнейшим бэкграундом человека нет и не может быть никакого иммунитета от надзора этих сторожей.
Если СМИ сами себе запретят надзирать за “самыми лучшими и самыми достойными”, то эти “самые лучшие” рано или поздно превратятся в Сим Симычей Карнаваловых.
Старый троллина Войнович, когда вывалил на Александра Солженицына ушат своего искрометного юмора, описав поехавшего Карнавалова с мессианским комплексом, оказался не только сатириком, но и провидцем. Он видел, во что превращаются вчерашние борцы с режимом в тепличных условиях запада.
Постоянное награждение, чествование, похвалы, комплименты и именование “героем” весьма вредны для самооценки. Даже самые стойкие ловят “звездную болезнь”, нервно реагируют на вопросы о своей деятельности и дают только подконтрольные, комплиментарные интервью. Оно и понятно. Если журналист хорошо подготовится, то интервью превратится в допрос, а интервьюируемый – в говно на кресле. Вспомните только, что Дудь делал с Кучерой и Волковым. Выглядеть Кучерой не хочет никто, особенно учитывая, что среди самозванных лидеров оппозиции, людей с интеллектом Кучеры – плюнь и попадешь, а непотопляемый Леонид Михайлович – вот он, в Вильнюсе. И ничего его не берет, ни письма Боррелю, ни мерчант ID, ни даже воскресший Капустин. Давеча рекомендовали дустом, но это уже не наш метод. А сколько таких Леонидов Михайловичей, но лишь помельче, в оппозиции? Да дофига. Недаром обычные работяги, посмотрев на весь этот ужас, плюются и уходят.
Есть еще одна цитата от Войновича, которую я не устаю повторять. В книге “Портрет на фоне мифа”, посвященной своему подлейшему поступку – высмеиванию Солженицына, Войнович писал следующее:
«Все доходившие до меня высказывания Солженицына я воспринимал как очень мудрые, но одно немного смутило.
Ахматова, с которой А.И. тогда встретился, сказала ему как будто: Вас ждет испытание большой славой, не знаю, вынесете ли вы его. На что он вроде бы ответил: Я вынес и не такое.
Мне этот ответ слишком умным не показался. Испытание лагерем так или иначе вынесли миллионы. А испытание славой, как я догадывался, было гораздо коварнее.»
Войнович прав. Медные трубы куда коварнее тюрьмы. Тюрьма испытывает твою стойкость, тогда как тщеславие испытывает твою слабость. Я и сам через это проходил, и видел, как это работает на других. Да за примерами ходить не надо. Всё происходит прямо у нас на глазах. Еще вчера был мужественный политзек, а потом… а потом что-то случилось.
Хотя демократии сейчас в России и нет, но запрос на нее по прежнему силен как среди жителей нашей страны, так и среди тех, кто вынужден был уехать, но работа у сторожевых псов всё еще есть. Ведь с друзей спрос куда строже, чем с врагов.
Человек, претендующий на лидерство в российской оппозиции, не может себе позволить не только то, что делают единороссы, но даже допустить и тени сомнения в том, что он поступает, что он думает подобным образом. Только устранять эту тень сомнения должно не истериками, скандалами, отменами и травлей сомневающихся, а самой обычной открытостью. Открытость формирует доверие, ну а что это за политик, которому нет доверия у электората? Мы на таких насмотрелись в России. Насмотрелись, но опять наступаем на одни и те же грабли. Всё та же закрытость, финансовая непрозрачность, зашкаливающее самомнение и агрессия на критику. Прошу прощения, а чем вы в таком случае от единороссов отличаетесь?
К слову о травле за сомнение. Умберто Эко, в своем ставшим уже классическим эссе о признаках фашизма, писал, что в ур-фашизме сомнение трактуется как предательство. Как близко, как похоже, не правда ли? Засомневался в каком-нибудь самозванном лидере оппозиции, а тебя бац и определили в агенты ФСБ и помощники Путина. Если ты сомневаешься в лидере, то ты его предаешь, такое появилось правило. Хорошо. Принято. Так тоже бывает. Но это уже совсем не демократия. И совсем неудивительно, что “сторожевой пес” уже захлебывается от лая, а чертей так корежит.
Виктор Шендерович назвал Кара-Мурзу праведником. Допустим. Он праведник. Но он именует себя еще и политиком, поэтому спрашивают с него именно как политика, а не как с праведника. Никто, знаете ли, его в ПАСЕ не тащил, он сам вызвался, без моей воли, защищать мои интересы.
Я не против, пускай защищает. Но и пускай будет готов к тому, что спросят с него по-взрослому, как с равного, без дифференциации цвета штанов и двойного ку. А он, если политик, реагировать должен по-взрослому, а не устраивать детский сад.
И здесь неважно, кто задает вопросы политикам. Важно то, существует сама возможность политику неудобные вопросы задать и его реакция на эти вопросы.
После того скандала в ПАСЕ Владимир Кара-Мурза дал получасовое интервью Михаилу Фишману, состоящее из одинаковых штампов и лозунгов. Но вопрос про деньги Фишман – журналист вполне себе рукопожатного, но уже совсем беззубого СМИ, не задал. И никто из крупных СМИ не задал. Никто, кроме скандалистов и провокаторов из “Соты”. А между тем, меня весьма интересует, на какие деньги Кара-Мурза и ряд других членов ПАСЕ, не раскрывших источники дохода, будут представлять мои интересы в этом ПАСЕ. Ведь если “Сота” управляется Невзлиным, поскольку он ее финансирует, то эту логику можно применить и обратно: тот, кто финансирует членов делегации ПАСЕ, включая и Кара-Мурзу, тот этими делегатами и управляет. Хотелось бы знать имена этих кукловодов. Да и не только мне одному хотелось.
Это вопрос большой общественной важности и большого общественного интереса. В ПАСЕ появились “эксперты”, именующие себя “представителями”, но источник заработка известен только троих: Толоконниковой (Надя – молодец, будь как Надя), Ходорковского и Каспарова. А про остальных – большое зеро. Финансовая открытость в таком случае – это вопрос не только приличия, но и уважения к электорату.
Ну а если политики эти сведения не раскрывают добровольно, то роль и задача СМИ как сторожевых псов демократии — сведения о финансировании политиков выяснять самостоятельно. Чтобы у и без того фрустрированной общественности потом шока не возникало.
И не надо мне тут рассказывать, что вот это СМИ хорошее, а вот это плохое, вот этих читай, а этих ни в коем случае не читай, потому что они плохие и провокаторы. Не вам выбирать сторожевых псов нашей зачаточной демократии. Они всякие бывают. Их задача – не быть хорошими. В их задачу не входит нравиться коллегам по цеху или самозванным лидерам оппозиции.
Их задача – хорошо сторожить.
А если ряд изданий от этой своей первоочередной функции самоустранились и предпочитают писать на безопасные в Европе темы, то не беда. Найдутся те, кто это нам за них вот это всё раскроет. И те, кто будет раскрывать обществу подобного рода важную информацию, не глядя на регалии, звания, репутацию, бэкграунд, “праведность” и риски отмены, то те и есть СМИ.