Сообразительные правители
Я провела несколько дней в немецком городе Эрлангене. Ничего особенного там не происходит, люди спокойно гуляют, много занимаются наукой, витрины уже украшены к рождеству. В городе этом чуть больше 100 тысяч жителей и по сравнению с соседними Нюрнбергом, Бамбергом, Мюнхеном, кажется, что здесь и истории-то нет. Не тут-то было!
Люди здесь жили начиная с первобытности, но вроде бы как ничего особенного не происходило. Несколько раз городок полностью разрушали — в бурные XV–XVI века, и, конечно же, во время Тридцатилетней войны. А потом произошла интересная вещь.
В 1685 году Людовик XIV отменил Нантский эдикт, введенный примерно за сто лет до этого его дедом Генрихом IV. Отмена эдикта означала, что французские кальвинисты — гугеноты — больше не могли свободно исповедовать свою веру, и они потянулись в другие страны.
И вот маркграф Кристиан-Эрнст, управлявший здешними местами, пригласил гугенотов поселиться в Эрлангене, гарантировав им свободу вероисповедания. Кстати, этот же маркграф заложил основу университета Эрлангена, что, по-моему, не случайное совпадение.
Гугеноты переселились — около 1500 человек, за ними потянулись еще и еретики-вальденсы, и жители земель на берегу Рейна, разоренных войнами.
Похоже, что Кристиана-Эрнста и его потомков не слишком волновало, как молятся их подданные и где они родились, им было важнее, как они трудятся и платят налоги. Результат получился очень неплохой — владения хитроумного маркграфа развивались и богатели. Гугеноты долго сохраняли свою французскую идентичность и даже в церквях служили на французском, но к началу XIX века уже слились с местным населением.
Фридрих Вильгельм I, король Пруссии в начале XVIII века, в отличие от Кристиана-Эрнста вовсе не был покровителем искусств и наук. Он мало разбирался в подобных тонкостях, носил прозвище «король-солдат» и ужасно тиранил своего сына — будущего Фридриха Великого. Еще Фридрих Вильгельм ненавидел Францию и впадал в ярость при одном только упоминании этой страны. Это, впрочем, не помешало ему тоже приглашать в Берлин французских гугенотов, которые, надо сказать, сыграли большую роль в развитии города.
А Фридрих Великий пошел дальше всех. Он много воевал и понимал, что его войны ложатся тяжелым бременем на страну. Одним из способов возрождения экономики прусский король считал привлечение, как сегодня мы бы сказали, «квалифицированных работников». И здесь он действовал для своего времени просто удивительным образом.
Он приглашал в протестантскую Пруссию иезуитов, — и это в то время, когда их изгоняли даже из католических стран и все больше распространялся миф об их исключительной зловредности и склонности к политическим интригам. А Фридрих, придававший огромное значение образованию, прекрасно знал, что иезуиты — отличные учителя, и поэтому позволял им открывать школы.
Фридрих не был свободен от предрассудков, но при этом постоянно говорил, что его не волнует национальность и религия его подданных. Он принимал католиков из соседних немецких государств, французских гугенотов, ткачей-протестантов из Богемии, которых преследовала императрица Мария-Терезия, еврейских банкиров. Все они работали, платили налоги и способствовали главной цели Фридриха — превращению Пруссии в великую державу.
А Кристиану-Эрнсту в Эрлангене стоит памятник. Он много всего совершил за время своего правления, но не забудем, что он один из первых додумался до того, что от мигрантов может быть очень много пользы, потому что это в большинстве своем те люди, которые на хотят мириться с жалкой жизнью, не боятся пускаться в далекий путь в поисках счастья и обычно обладают большими умениями — иначе они скорее всего просто оставались дома.