Русские
В Варшаве я всегда встречаюсь с умными беларусами, чтобы как-то соотнести свои представления о ходе событий с их. Беларусы — это по определению — самые органические антиимперцы среди носителей русского языка. Поскольку я для них «русский аналитик», то во всяком разговоре они аккуратно ставят тему: а не видно ли у вас каких-то признаков пробуждения современного русского самосознания?
Спрашивают: смотрю ли я Михаила Пожарского и что думаю об этом? Почему Юнгеман и прочие либертарианцы, которые позиционировали себя как русские, съехали в поддержку агрессии? То есть смысл в том, что соседние народы присматриваются: не собираются ли русские как-то начать «решать свою судьбу»?
Контекст этих вопросов понятен. Он таков: есть 200 млн активно русскоговорящих, большие контингенты расположены в других государствах, при этом раньше постсоветская Россия была как бы «держателем языка» (owner). И проблемы не было: «русские» — это те, кто живет на территории России и говорят по-русски. При этом никакой специальной «этнической» идентификации русским не требовалось, достаточно было общей риторики о 85% титульной нации и 85% православных.
Теперь произошло следующее: Москва развязала «советскую войну». Очевидно, что это война «советского» против народов либо уже преодолевших советское, либо на финальной фазе этого пути. Вся идеология этой войны, вся риторика путинской верхушки — это все сплошная реанимация советской рамки. Это — «неосоветский» «неоимпериализм». И «русские» повторно исчезают внутри «советского». Подчеркну здесь, русские — не в этническом смысле, а как политический источник современного государства.
Вот на этом фоне беларусы, а теперь и — примкнувший к ним Арестович — спрашивают: ну, вопрос отпадения от РФ каких-то кусков на основе этнических единств, это — понятно. Ну, отпали и отпали, это выбор самих этих народов, если он будет ими сделан. Весь мир, конечно, поддерживает мужественных борцов за свободу от имперской рамки. Но не в этом дело.
А дело в том, как собирается самоопределяться «остаток», т. е. «русские». Как вы — спрашивает Арестович — будучи оунерами языка, наследниками культуры и пятое-десятое — планируете перерабатывать постыдный опыт имперского прошлого и формировать для себя новый дискурс, с которым будете жить в каких-то там границах в XXI веке среди других современных государств? И кто и где начал уже эту переработку? Кто лидер этого?
Отсюда, кстати, и критичный взгляд соседних народов на нашу «политическую оппозицию». Потому что оппозиция постоянно говорит о каких-то «политических формах» — о выборах, о парламентской республике и проч., а снаружи глядя на эти идеи, совершенно ясна их беспочвенность, потому что в них не содержится ответа на исходный вопрос: а чье это теперь государство? как себя самоопределил субъект этого государства в XXI веке? Эти «русские» — они кто?
Война просто очень ярко обнажила то, что «все что нам казалось оргазмом, оказалось астмой», т. е. все, что казалось «русским» в последние 30 лет, оказалось «советским». И эти русские они себя самоопределяют только через инерционное советское мировоззрение, причем по любому вопросу. И для будущего соседних стран — это главный вопрос: русские собираются принять какую-то человеческую форму? или они хотят исключительно жить внутри «советского мифа о себе». И если собираются двигать вперед, то где интеллектуальные лидеры этого? Где ваш «гедройц», так сказать? Где прото-институты переработки «исторической инерции»?
То, что Еврейская автономная область может в ходе исторического катаклизма отделиться и примкнуть к Израилю — это не вопрос. Дальнейший мир, безопасность и процветание континента — это вопрос о том, как себя самоопределяет то, что называется «русским» и тем самым как оно себя мыслит дальше в качестве носителя языка — после того, как оно оно устроило бойню в соседней стране и решило выпилиться из Европы?
Вот как-то так стоит вопрос. И вряд ли можно оставить ответ на этот вопрос только на попечение Арестовича, хотя он и очень умный, безусловно. И беларусы за нас не ответят на этот вопрос.