Режим «черного зеркала»
Работая над текстом, я иногда впадаю в транс, замираю и становлюсь страшен лицом. Мысли не здесь, глаза на выкате, рот открыт, разве что слюна не течет. А знаю я об этом благодаря ноутбуку, который через полминуты ожидания гасит экран, оборачивается черным зеркалом и показывает мне мой крайне неприглядный портрет.
Метафора «черного зеркала» как вирус разошлась по социальным сетям, научным статьям и кухонным разговорам. Теперь все, кто хочет привлечь внимание к рискам технологического прогресса, просто обязаны использовать ее для демонизации новых врагов рода человеческого – смартфонов, планшетов и ноутбуков. Этих незаметных шпионов, домашних стукачей и карманных воров. Впрочем, в России для той же цели есть другой мем – «мессенджер Макс».
Метафора пережила сериал. Но если отнестись к ней буквально (чего филологи не рекомендуют, а социологи делают регулярно), станет понятно, что режим «черного зеркала» – это как раз момент деактивации, ступора, приостановки. Мы с ноутом взаимодействуем так: я работаю – он работает – я перестаю работать – он перестает работать – показывает мне меня – я охреневаю – возвращаю его к работе – возвращаюсь к работе сам.
У Хайдеггера исправные объекты называются «свернутыми». Они – продолжения вашего тела. Вы едете на велосипеде и велосипед становится частью вас. Вы погружены в экран и не видите экрана. Ручка, которой вы пишете, не оказывает сопротивления: граница между вашим Я и миром проходит не между пальцами и ручкой, а между ручкой и бумагой. Пока не заканчиваются чернила. Тогда объект «разворачивается». Выходит из-под контроля. В хайдеггеровской логике по-настоящему существуют только сломанные и барахлящие объекты. Остальные – просто протезы.
Самый главный «свернутый объект» – ваше тело. Пока и оно не выходит из-под контроля. Только тогда тело начинает для вас существовать. Не как инструмент, а как объект противоборства.
Психологи называют этот сюжет «проблемой зонда». Основатель кибернетики Норберт Винер доводил своих коллег по семинару до истерики, задаваясь вопросами вроде «Если однорукий механик с отверткой в протезе чинит мотор автомобиля, где заканчивается механик и начинается не-механик?».
Экраны дополнили проблему зонда идеей отражения. Что если бы другие объекты действовали как мой ноутбук? Идешь ночью к холодильнику, достаешь кусок курицы, закрываешь дверцу, а холодильник оборачивается зеркалом… Нет, курицу-то я, конечно, доем, но уже без удовольствия. Или паркуешься ты у дома, глушишь двигатель, а лобовое стекло превращается в зеркало. И ты понимаешь, что с таким лицом из машины лучше не выходить.
Впрочем, проблема зонда (протезы выходят из-под контроля) и проблема отражения (объекты показывают вам вас) – это два из трех источников жути. Третий – куда более сильный – параноидальный.
Что, если телефон не отключился? Что если он вышел только из-под моего контроля, но на самом деле продолжает работу? Работу на врага? И для врага мой телефон – как раз послушный протез, а никакое не зеркало.