Реставрация — она такая
Ну вот, я опять оказался неправ. Казус Бориса Надеждина.
Не раз я говорил, что между «развитым социализмом» Брежнева и «развитым путинизмом» есть важное отличие: открытие границы.
Недоволен? — Проваливай!
То, что было мечтательным анекдотом 50 лет назад, стало вполне реальным сценарием сегодняшнего дня.
Анекдот звучал так:
На московской кухне сидит группа старых знакомых. Они работают в разных ведомствах, и у них есть многообразные инсайты. Но все эти инсайты настраивают на горький лад. Ложь пропаганды, нарастающие проблемы в экономике, цензура… Люди рассказывают друг другу печальные новости о том, что стало им известно по службе или узнано из «враждебных голосов». С каждой новеллой атмосфера на кухне становится всё тяжелее. Наконец, повисает тяжелое молчание, заполняемое только очередным «голосом»…
И вдруг минута молчания взрывается риторическим вопросом кого-то из гостей: «Да в конце концов, из этого ужаса должен быть хоть какой-то выход! Где же он?!». Тишина становится еще более плотной. Но какой-то гость почти с той интонацией, с какой некогда Ленин сказал «Есть такая партия!», решительно говорит: «Есть выход!». Все оборачиваются к нему: «Где?» — «Да в Шереметьево!».
Крышку закипающего чайника сорвало в конце 80-х. Казалось, что Путин сделал из этого вывод и велел чайник плотно не закрывать.
Более того, казалось, что сам институт иноагентов придуман именно для понуждения людей к эмиграции. То есть диссиденту предлагался выбор: перспектива ареста или отъезд.
Но дело Бориса Надеждина ломает эту теорию.
10 июля 2026 года его объявили иноагентом, а уже 16 июля в его личный кабинет на портале «Госуслуги» пришло уведомление о запрете выезда за рубеж.
Плюс к этому разговоры о введении выездных виз.
Реставрация — она такая.