Рэпер Ганвест и философия обыденного языка
Интернет-персонаж под псевдонимом Ганвест изобрел для себя идентичность, в которой в обычную русскую речь, пепе шнейе, в произвольных местах вставляются лже-междометия, вотафа.
Таганский суд Москвы в конце марта оштрафовал рэпера Ганвеста на 95 тысяч рублей за распространение информации, оскорбляющей человеческое достоинство и общественную нравственность. Я не припомню прежде таких формулировок штрафов: поводом, вероятно, стала композиция, в которой Ганвест рассказывает о куртуазной любви в условиях российского декаданса.
Что происходит с языком, когда в него приходит Ганвест? Во-первых, происходит остранение: восприятие знакомой речи преломляется через искусственную лексику, напоминающую несколько обобщенные «иностранные языки». Если в речь Путина вставить пепе шнейе и вотафа, сказанные с характерной интонацией, то она станет более осмысленной и интересной, чем рутинное бесконечное повторение фраз о необходимости бороться с кризисом и врагами.
Ганвест, таким образом, выбирает лингвистический бунт против некрояза (термин антрополога Александры Архиповой), в котором бессмысленные заклинания повторяются в ритуальных целях.
Эффект неполного узнавания иностранной речи, где шнейе напоминает немецкий, а вотафа английский, работает примерно в том же ключе, что знаменитый лингвистический эксперимент Челентано, который в 1972 году спел песню на псевдоанглийском языке «Prisencolinensinainciusol», которую в Италии считали спетой на английском, а в США воспринимали как текст на итальянском.
Что делать с пепе шнейе в рамках борьбы с англицизмами и ради нового официозного пуризма, тоже решительно не ясно.
Социолингвистические эксперименты показывают, что даже в речи образованных людей присутствует множество лишних междометий и оборотов, которые используются для эмоциональных акцентов и в качестве слов-связок. Поскольку русский язык в некоторых субкультурах состоит из обсценной лексики, которая отвечает за значительную часть семантики и синтаксиса, Ганвест является продолжателем наших славных языковых традиций, в рамках которых важнейшая частица «бля» превращается в «фа».
В некоторых вхождениях речь Ганвеста становится игрой в искусственную лексику, выстроенную по правилам русской грамматики, и таким образом представляет собой бастарда легендарной «глокой куздры» академика Щербы.
Наконец, в одном из роликов Ганвест сознательно имитирует речевое расстройство или экзальтированную речь проповедника или политического вождя, переходя на крик в случайных местах, после чего стремительно возвращаясь к нормальной литературной речи.
Такое нарушение общественной нравственности возможно там, где на пути языка появилось слишком много цензоров, которые сами не очень-то умеют разговаривать и другим не дают.