Разговор о России не напрасен
Несколько тезисов (я, кажется, повторяюсь).
1. Россияне, живущие в России, сидящие в тюрьмах, уехавшие по собственной инициативе, изгнанные и высланные, по-прежнему составляют сообщество, обменивающееся идеями, объяснениями, обвинениями и поддержкой. Это возможно в современном мире с его системами коммуникации, и не было возможным сто лет назад. Тогда разрыв коммуникаций быстро стал необратимо разрушительным. Сейчас этого нет.
2. Группа людей, захвативших контроль над российским государством, не способна сформулировать привлекательные идеи, которые бы могли победить в умах людей в честном соревновании. Поэтому вместо борьбы идей они прибегают к грубой силе с целью заставить замолчать всех, кто может сформулировать четкий образ будущего (это относится ко всем частям политического спектра, – режим проигрывает спор любому, но «физически» он сильнее).
3. Варианты заставить молчать, используемые этой властной группой – от отправки людей, имеющих слушателей, в тюрьму (а если это не помогает, – мы видели худшие варианты) до вытеснения их в эмиграцию и запугивания.
4. Это не значит, что у системы нет умных защитников. Честные государственники и не очень честные, но умные карьеристы способны рационализировать решения, принимаемые правящей группой, находить положительные стороны в общей траектории. Однако война выбила основание из-под основной массы этих людей, и мы видим, как с механизма власти слетели все декорации, – грубая сила, сталинские сроки за слова, смерть на войне и смерть в тюрьме обнажили последний аргумент.
5. У такой системы управления не может быть будущего: в перспективе смены поколений сила без смысла не способна удержать власть.
6. Это не значит, что смыслом следующей власти станут приятные нам идеи, – это может быть любая из альтернатив, обладающая внутренней связностью, от этнонационализма до имперства (коммунизм и фашизм мы, кажется, уже попробовали). Но это значит, что конкуренция (запрещенных нынешней властью) образов будущего идет уже сейчас.
7. Из этого следует всего лишь, что разговор о России не напрасен, даже если нам кажется, что его цель где-то за горизонтом.