Раскол – еще не худший вариант. Особенно, если сравнивать с поляризацией
Два неистребимых клише: «атомизированное российское общество» и «расколотое израильское общество». Бороться с ними бесполезно. Можно только изучать – что рисует воображение человека, который ими пользуется. Потому что каждое клише тянет за собой цепочку образов. Без таких общих и интуитивно понятных картинок термины в клише не вырождаются.
С атомизацией все проще. Это образ идеального газа, где молекулы страшно далеки друг от друга, носятся по своим траекториям, иногда сталкиваются, но никаких устойчивых связей не образуют. Мишель Уэльбек поработал с этой метафорой в «Элементарных частицах», получилась очень стильная и немного снобская французская «атомизация». Еще есть Дефо с его «Дневником чумного города». Там уже все куда более аутично и по-английски – люди тупо стараются держаться на максимальном удалении от остальных представителей рода человеческого. (Понимаю их.)
А вот расколотое общество вы себе как представляете? Как предчувствие гражданской войны? Типа Сараево, разрезанного рекой, по разным берегам которой сидят снайперы и пытаются зацепить кого-то – хоть кого – «на той стороне»? Это поляризация. Еще один «падший термин» социальной теории.
Но раскол – не обязательно гражданская война, гневные обвинения в адрес друг друга, «Бейрут на троих» и прочий фейсбук. Раскол – это, прежде всего, искусство взаимного игнорирования. Два племени живут вперемешку на одной территории, в упор друг друга не замечая.
Лучше всего этот образ передал Чайна Мьевиль в романе «Город и город». У него в одном мегаполисе уживаются два государства – Бещель и Уль-Кома. Люди, с детства обученные мастерству не-видения, ходят по разным сторонам улицы, и если кто-то случайно заступит за государственную границу, его немедленно изолируют от обоих «обществ».
Раскол – еще не худший вариант. Особенно, если сравнивать с поляризацией.