«Пусть будет твой верх, но моя макушка»
У моей тёщи была замечательная присказка, описывающая типовой алгоритм развития внутрисемейных конфликтов: «Пусть будет твой верх, но моя макушка». При таком сценарии конфликт продолжается до тех пор, пока у одной из сторон не заканчиваются карты. Промежуточный финал исключен, потому что для каждого верха найдется своя макушка.
Посмотрим на чередование «верхов» и «макушек» в заочном диалоге Путина и Зеленского с тех пор, как Трамп запер их на своей кухне:
· Зеленский: «с ним нельзя разговаривать, потому что он убийца».
· Путин: «с ним нельзя разговаривать, потому что он нелегитимный».
· Зеленский: «с ним можно разговаривать, но с позиции силы, никакого перемирия».
· Путин: «с ним можно разговаривать, но только об условиях окончательного мира (частичной капитуляции), никакого перемирия».
· Зеленский: «с ним можно раговаривать, но только после прекращения огня».
· Путин: «с ним можно разговаривать, но под огнем».
· Зеленский: «прямые переговоры после 30 дневного перемирия».
· Путин: «прямые переговоры, но безо всяких предварительных условий».
На первый взгляд кому-то может показаться, что здесь есть какая-то прогрессия. В действительности это закольцованное чередование «верхов» и «макушек». На столе всего две карты: «мир с позиции силы» (Путин открыто признает, что не может достичь целей войны) и «мир в стамбульском формате» (Путину разрешают частично легализовать цели войны). Пока Путин не готов взять первую карту, а Зеленский не готов взять вторую.
Пока Путин в ответ на встречу в Киеве лишь показал очередную «макушку»: прямые переговоры вместо прекращения огня.
Теперь ход за поваром, на чьей кухне заварилась эта каша, то есть за Трампом. Либо он соглашается на то, чтобы Европа и Украина вели дальше эту войну своими силами при его пассивном участии, либо он начинает саботировать их усилия. В первом случае он должен продолжить оказывать военную помощь Украине, но уже за деньги (европейские), во втором – дать понять, что готов на сепаратную сделку с Путиным.
К сожалению, мы не понимаем до конца стратегических замыслов американской администрации в отношении будущего Европы, чтобы ответить на вопрос, что предпочтет Трамп (будущее Украины его волнует мало).