Пропаганда перевозбуждена собранием россиян в ПАСЕ
На этой неделе Петр Толстой впервые познал боль утраты. Кто-то занял его кресло в Страсбурге. А оно, это кресло, было важной частью образа жизни российских военных преступников.
Пропаганда перевозбуждена собранием россиян в ПАСЕ. У Скабеевой и Попова вышел шестиминутный ролик, в котором от отчаяния показан OnlyFans Толоконниковой и ответ Кара-Мурзы «Соте».
Символическая институционализация россиян, не подчиняющихся Путину, оказывает на пропагандистов угнетающее влияние по нескольким причинам.
Во-первых, пропаганда глубоко вторична по отношению к Европе. В Кремле и Останкино постоянно сравнивают себя с Западом, их правление риторически основано на том, что они «не такие, как разлагающийся он». Важной опцией российского авторитаризма была возможность ездить в Европу, поучать Европу, возноситься над ней и всегда знать, что там в Брюсселе и остальных столицах все равно предложат «продолжать диалог».
Кончился твой диалог, Петя.
Во-вторых, образ жизни простых пропагандистов всегда предполагал, что с 10 до 18 ты осуждаешь агрессивную политику НАТО, а потом идешь покупать санкционные сыры и ужинать мидиями в районе Гран-Плас. Дорогостоящие пропагандисты имели (и имеют) недвижимость, паспорта и детей на Западе. За все это становится тревожно: можно ли будет продолжать вести прежний образ жизни после содеянного?
Наконец, Толстой и ведущие России-1, если у них осталась минимальная рефлексия, догадываются, что они самозванцы, что народная поддержка держится на страхе — и то, пока не кончились деньги.
Если Толстого могут выставить из ПАСЕ и заменить кем угодно еще, то нет никаких гарантий безопасности остальных кабинетов. Они заменимы, их уже начали заменять. Что если это случится где-то еще, а потом еще?
«А в комнатах наших сидят комиссары…» — таков меланхоличный саундтрек бывшей официальной российской делегации в Страсбурге.