Проблема в том, что власть оказалась не ворами, как думал Алексей, а матёрыми убийцами
Искал сегодня в исходниках «Возраста несогласия» что-то из не вошедшего в сериал, поразился в очередной раз, сколько на митингах Навального красивых, молодых и не очень лиц, но в основном, конечно, молодых, мы делали панорамы по этим лицам, стоящим напротив сцены или за ограждениями в ожидании начала выступления или уже после него на фотосессии, где можно было каждому подойти и сфоткаться с Алексеем, и вот ты видишь эту новую Россию, смеющуюся, обращенную в будущее, слушающую своего кандидата, и в глазах их столько надежды и веры, что тогда казалось, что это навсегда, это и есть будущее, и как бы старые кремлевские пердуны ни старались, их часы сочтены, ничего с этим не сделаешь, обратно в стойло поколение Z уже не загонишь.
Конечно, мы все недооценили степень отбитости врага, казалось, что какие-то тормоза и ограничения у них все же есть, но нет, выяснилось, что это зло без дна, бездна зла, и проваливаться в него можно как будто бы бесконечно. Я сначала думал сделать видеонарезку из лиц молодых навальнистов, а потом понял, что даже такое невинное видео может быть сегодня для них опасно — настолько зло потеряло берега.
Но битва Алексея против свинцовой мерзости путинизма конечно же не была напрасной. Как может быть напрасной битва со злом? Я в этом глубоко уверен, мрак в России иногда рассеивается, ядовитая древесная лягушка, засевшая в Кремле, сдохнет, действие ее яда закончится, и тогда, в момент прозрения, выяснится, что, оказывается, были люди, которые с этим злом боролись, и у них есть свой безусловный лидер — Алексей Навальный, пожертвовавший своей жизнью в этой борьбе.
И эти ребята, чьи лица я видел на митингах, они по-прежнему живы и молоды, просто власть чудовищным разгулом насилия заткнула им рты, но они есть и они ждут, что настанет их время. Во втором «Возрасте несогласия» я использовал фрагмент хроники с похорон Навального в Москве, когда какой-то иностранный репортер спрашивает молодого парня, какое наследие оставил Алексей после своей смерти. Парень показывает на толпу людей и говорит: «Мы все и есть его наследие». Я вспомнил об этом, когда смотрел интервью Дудя с певицей Наоко. Он спрашивает ее, как она стала интересоваться политикой, будучи еще школьницей:
— Меня как-то это ещё после митингов Навального зацепило, когда людей буквально давили за их мнение, когда они выходили. Ну, вы сами знаете. <…> Мне было всё равно и на политику, как бы, на всё. Просто я училась. Для меня всё время была просто учёба, и у меня не особо много времени было этим интересоваться как-то. Ну и просто бабушка говорила, что Путин как бы хороший, он тебе стипендию платит… Ну как бы не Путин, просто были положены мне государственные выплаты, так как я без отца росла. А потом вот я начала этим… Меня просто заинтересовало: а почему так много людей вышло? Вот что. Ну это же не просто…
— А ты в интернете это увидела?
— Да. Просто по телеку-то это не особо показывали сначала. Сначала просто сказали, что там кучка вышла, там человек двадцать. А ты заходишь в интернет и ты видишь просто толпы людей, и ты понимаешь, что вот это правда, что… А что их сподвигло? И я тогда заинтересовалась, я начала смотреть видео Навального, скрывала тоже от всех, что я смотрю, потому что тогда я ещё боялась как-то это публично говорить, потому что понимала, что это очень сильно навредит учёбе. И опять же, я разочарую своих родных, которые в меня столько вложили.
Таких, как Наоко, сотни тысяч, если не миллионы. Навальный пробудил в них гражданское чувство, дал почувствовать себя не послушным стадом, а людьми, имеющими право голоса. За одно это ему нужно поставить памятник. Сейчас они вынужденно молчат, но когда-нибудь мы обязательно их услышим.
Возвращаясь к нашим съемкам «Возраста несогласия». Я вообще считаю, что президентская кампания Навального 2017 года — лучшее время в мрачной постсоветской истории России, когда он дал нам всем шанс почувствовать себя свободными людьми, имеющими право выбора, отличного от власти. Он вышел один на один с кремлевским Голиафом и бросил клич: «Присоединяйтесь, я его одолею, но мне нужна ваша поддержка». Многие его услышали и присоединились, но в масштабах страны их оказалось слишком мало. То, как большинство россиян распорядилось этим выбором, — ебаный стыд. И все, что происходит с Россией сейчас, — расплата за этот просранный шанс.
В качестве оригинального видео из исходников я решил опубликовать фрагмент разговора Навального с человеком из толпы, это было на митинге в Астрахани, первый митинг, который он провел после очередного освобождения из СИЗО. Ровно в тот день Собчак объявила, что тоже выдвигает свою кандидатуру на выборах президента, позорнейший договорняк с Кремлем, который остается на ее совести и совести тех, кто решил ей в этой грязной игре подыграть (к вопросу о том, как мы просрали этот шанс). Так вот, на митинге на сцену попросился какой-то подбухнувший мужик, оравший из толпы: «Навальный, откуда у тебя деньги?». Навальный попросил его на сцену.
Их полемика — это разговор той России, которую мы потеряли, с той Россией, которая победила, — Россия ресентимента, имперских амбиций и авторитарных тенденций. Россия тюрьмы, в которую она сегодня окончательно превратилась. Я, конечно, подошел к этому мужику после митинга, чтобы узнать о нем побольше. Ирония заключается в том, что он оказался ФСИНовцем, надзирателем из колонии, которая расположена прямо посреди города.
Когда я снимал вторую часть «Возраста несогласия», я списался с ним, хотя заранее понимал, что ничего нового от него не услышу. Так и было: он горячо поддерживал войну, правда сам на нее не стремился, сказал, что если призовут — пойду, а так и без него людей хватает. Никаких симпатий к Навальному у него за это время не появилось. Но если вы посмотрите видео, то увидите, как мастерски Навальный за 10 минут почти перетащил этого классического «совкоеба» на свою сторону.
Понятно, почему ядовитая лягушка боялась его до усеру, настолько, что имя его при жизни боялась назвать вслух. Будь у Навального прямой доступ к этой аудитории, он бы наверняка сумел переагитировать значительную ее часть, сделав своими сторонниками. Потому что по базовым вещам — то, что в стране творится беспредел, все разворовано, а народ нищенствует — их позиции совпадали. Проблема в том, что власть оказалась не ворами, как думал Алексей, а матёрыми убийцами. А страх в людях оказался сильнее запроса на справедливость.