Предательство сильного
Мультипликатор Константин Бронзит спросил:
— А как объяснить бурные овации и приз? Неужели всё списывается на всеобщее помешательство на фестивале в Венеции?
— Антисемитизм, — отвечают ему.
Это очень удобное объяснение. Но я с ним не соглашусь. Антисемитизм здесь не причина, а конечная станция. Отправился поезд совсем из другого места. А именно — из детской.
Представьте обычную семью. Младший ребёнок заходит в комнату старшего, отбирает игрушку, ломает её, бьёт старшего грузовиком по голове и мочится ему в тапки. Старший выхватывает грузовик. И тут врывается мать.
— Немедленно отдай! Он же маленький.
— Он первый начал!
— Не отвечай. Ты же старше.
— Он сломал мою игрушку.
— Поделись. Ты что, жадный?
В результате младший узнаёт важнейшую вещь: если ты маленький, тебе можно быть сволочью. Старший узнаёт другое: если ты большой, ты всегда будешь виноват.
Никого не интересует, кто первый начал. Никого не интересует, кто бил, кто отнимал и кто нассал в тапки. Все определяет исключительно рост участников. Маленький заранее невиновен. Большой заранее должен. И вот на этом принципе и построена современная левацкая идеология с ее культом слабого и предательством сильного.
Сильный и слабый. Богатый и бедный. Колонизатор и угнетённый. Привилегированный и лишённый привилегий. И моральная правота определяется не тем, что человек сделал, а тем, в какой он графе.
Слабый нежится в ментальных скидках. Если он украл, значит, общество не оставило ему выбора. Если поджёг магазин, это крик о помощи. Если слабый отрезал кому-нибудь голову, надо разобраться в историческом контексте. А если сильный попытался не дать отрезать себе вторую, это непропорциональное применение силы.
Слабому полагается объяснение. Сильному — обвинительное заключение.
В Калифорнии — гнезде леваков — строят бассейны для бомжей и премируют их бесплатной йогой. Оплачивает эту халяву средний класс, который сам еле тянет свои лайф-косты и ипотеку.
Работающие англичане в Южном Кенсингтоне не могут позволить себе даже кладовку с видом на мусорный бак, а сомалиец с палестинцем, доплывшие до Англии, получают бесплатно и квартиру, и медицинское обслуживание, и еду. А помешали пограничникам отправить обратно таз с нахлебниками и варварами и тем самым снизить нагрузку на налогоплательщиков, те самые леваки.
Работающий человек встаёт в семь утра, тащится в офис, света белого не видит, выплачивает ипотеку, страховку, электричество, детский сад и зубного врача. И к пятидесяти годам у него геморрой, тревожное расстройство и половина кухни (вторая половина всё ещё принадлежит банку).
И он должен заплатить ещё налогов, чтобы социальный паразит получил бесплатно то, за что работящий белый мужчина отдал жизнь. А леваки и Кир Стармер ему объяснят, что так выглядит социальная справедливость.
Как говорил мужик у Шукшина: в наше время только бабе и короче хорошо, а мужику и коню плохо. В смысле, плохо тому, кто тянет. Тягловому.
Вот типичный пример нарушения прав «тягловых». В кафе приходит няня с подопечной — умственно отсталой. Какой у неё диагноз, никто толком не знает, но сегодня всякое расстройство принято называть аутизмом, потому что слово «аутизм» в левой повестке это как дипломатический паспорт.
Девушка начинает выть, биться головой о стену, затем отправляется за барную стойку, где барагозит.
Между тем в зале сидят и другие люди. Те самые унылые существа, которых обычно называют налогоплательщиками. Они оплачивают медицину, социальные службы, пособия и ту самую няню. А сейчас они заплатили двадцать восемь евро за шашлык и хотели бы спокойно его доесть. Отдохнуть после тяжелой рабочей недели, где они зарабатывали на те самые налоги.
Но право слабого — право выть, пускать слюни и ломать кафе объявляется безусловным. Право двадцати человек не участвовать в этом представлении не существует вовсе. Они же взрослые и потому могут прожевать шашлык под вой — не сахарные.
А когда хозяин кафе наконец выгоняет этот беспредел, виноватым оказывается он.
Потому что согласно современной прогрессивной морали слабость одного автоматически аннулирует права остальных. Скоро на входе в любое кафе с меню будут выдавать инструкцию:
«Ваш вечер может быть уничтожен в интересах инклюзии. Деньги возврату не подлежат, вы же сильные».
Сильного в развитом обществе назначили бесконечным донором. И, к сожалению, сегодня эта система стала ещё и пропуском в международную культурную тусовку. И способом припасть к корыту.
В России, чтобы припасть к корыту и заслужить ништяки, надо выказывать лояльность СВО. В международной культурной тусовке слова другие, но устройство то же.
Там надо поддерживать правильную повестку. ЛГБТ. Климат. Беженцев. Гагаузских квиров. Племя из долины Амазонки, которому угрожает строительство магазина IKEA. И, конечно, Палестину.
Я не говорю, что этих проблем нет. Более того, возможно, гагаузским квирам действительно приходится нелегко. Я просто никогда их не встречала (но подозреваю, что в Венеции они уже заседают в жюри). Это стало паролем: я — свой.
Такой культурный вариант клятвы верности. Фильм встаёт, кладёт руку на каталог фестиваля и торжественно сообщает: «Я с правильными».
Есть ли в нём режиссура? Неважно. Есть ли расследование? — Не будем придираться. Есть ли там вообще кино? — Как вам не стыдно задавать такие вопросы, когда Израиль убивает людей.
Художественное качество — не главное, раз фильм присягнул тусовочке. И повестка заменяет произведению те достоинства, которых у него нет. Режиссер NAZA так и сказал в последнем интервью: это не документальное кино, это нарратив.
Палестина идеально укладывается в эту модную левацкую повестку: у бессильного всегда сильный виноват.
Где здесь антисемитизм? Он появляется чуть позже. Ужасаться гибели палестинцев нормально. Но затем евреям отказывают в праве на государство, а Израилю — в праве защищаться.
Говорить «не люблю евреев» попахивает 1938 годом. А сказать «я против угнетения Газы» — модно и прогрессивно. Так старый антисемитизм получает новый приличный словарь.
Левацкая мораль — это извращение, которое приведет человечество к плохим последствиям. Посмотрите, что творится в Калифорнии. Посмотрите, во что превратился Париж! Посмотрите, что творили так называемые беженцы в Кельне! Вы сами своими руками отдаете цивилизацию варварам. Как дальновидный, но сумасшедший гроссмейстер, который загодя готовит себе мат.
Здоровая мораль звучит так: слабому можно помогать, но не в ущерб себе, и нельзя заранее объявлять его правым. Иначе это предательство сильного. И отдавать Израиль на растерзание — это типичное предательство сильного.