Поучительная книга
Очень поучительная книга “Забытый фашизм” француженки Александры Ленель Лавастин. Про известных румынских интеллекуталов Эмиля Чорана и Мирча Элиаде. Как оба они вовсю поддерживали фашизм и ярый антисемитизм, а потом, сбежав во Францию и став очень модными европейскими мыслителями, всячески переписывали свои биографии.
“ни Элиаде, ни Чоран при жизни ни разу открыто не сознались в своей принадлежности к фашистскому движению. Иными словами, оба деятеля культуры так никогда и не сочли нужным объяснить свое поведение и ответить за него перед современниками.
Не то чтобы они просто замалчивали свой румынский период. Элиаде, в частности, очень рано приступил ко впечатляющему мероприятию — переписыванию своего прошлого, в ходе чего превратился в некотором роде в творца мифа о самом себе. Центральным элементом этой крайне ловкой стратегии «регулирования» стал выпуск в свет через равные промежутки времени больших отрывков из его «Мемуаров» (два пухлых тома) и из «Дневника» (в трех томах), а также бесчисленные непрерывно публикуемые интервью. В этих текстах ученый равнодушным, почти безразличным тоном подробно рассказывает об идеологической и культурной атмосфере, царившей в межвоенной Румынии, о своих тогдашних учителях, об этапах своего интеллектуального становления, наконец, даже о Железной гвардии. Причем о ней он говорит как о «мистической секте», руководствовавшейся благородными этическими идеалами, ни словом не упоминая ни о ее патологическом антисемитизме, ни о постоянно совершавшихся ею преступлениях.
Элиаде, с ювелирной точностью занимающемуся тем, что немцы называют Selbstilerung (себялюбованием), каждый раз удается скрыть главное: о его важной роли в политических событиях той эпохи; о сделанном им еще в 1934—1935 годах решительном выборе в пользу диктатуры; о его восторженной приверженности культу вождя, духу самопожертвования, ценностям аскетизма и мужественности, выражаемым «национальной и духовной революцией», воплощением которых он считал Легионерское движение.
В участниках последнего он видел «новую аристократию», которая одна лишь была способна обеспечить победу в Европе христианского духа, возродить «национальную сущность», на которую со всех сторон вели атаку иностранцы и коррупционеры, в первую очередь евреи. От всего этого в автобиографических рассказах историка религий практически ничего не осталось: все скрыла непроницаемая завеса initiatique (изначальности) сценария, которую так никогда и не поколебал никакой суд совести. Далекий от упреков в собственный адрес, Элиаде после войны неоднократно называл свое прошлое «замечательным», а свою юность — «образцовой».
Примерно в таком же состоянии духа пребывал и Чоран. Правда, он, видимо, мучился из-за прежних политических пристрастий. Об этом свидетельствуют его переписка, а в определенной мере и его эссе, хотя факты излагаются там исключительно в виде намеков и крайне эстетизированным образом. Чоран был менее расчетлив и долгое время вообще предпочитал выглядеть «человеком без биографии». Поэтому его попытки замести следы выглядели одновременно и более бестолковыми, и более двусмысленными. Однако и у него можно найти многочисленные замечания, доказывавшие, что в оценке предыдущей деятельности он мало отличался от Элиаде. Достаточно привести, например, следующую цитату из «Тетрадей», датированную 1963 г.: “Я думаю о своих прошлых “ошибках” и не могу о них сожалеть. Это означало бы — растоптать мою молодость”».
И ни один из этих кумиров своего поколения до конца жизни не признал свою ответственность за совращение тех, кто им внимал, за дискредитацию демократических идей, за то, что жестокость и насилие превратились в их стране в обыденные явления.