Пост-NAZA
Поток грязи и угроз, пролившийся на меня после рецензии на фильм «NAZA», побил мои персональные рекорды и парализовал на некоторое время речь. Но я привык оставлять последнее слово за собой, for better and for worse. Так что позволю себе обстоятельно подвести итоги несостоявшегося толком диалога. Ответ ЦАХАЛа на «NAZA» помог мне сформулировать мысли.
1. Обычно я начинаю такие разборы с того, что прошу прощения у всех, кого невольно (это никогда не является моей задачей) ранил.
На этот раз – нет. Я внимательно перечитал все сказанное. Отвечаю по-прежнему за каждое написанное слово и высказанную мысль. За извращенные трактовки, разумеется, отвечать не стану.
Поэтому вместо извинений – благодарность тем, кто меня поддержал, открыто или личным сообщением. Прежде всего, израильтянам. Многие не рискуют высказываться публично, это несложно понять.
Заодно благодарность «отписчикам». Если рецензия вызвала у вас такой приступ неконтролируемой ярости и ненависти персонально в мой (а вовсе не хамасовский или создателей «NAZA») адрес, нам с вами точно не по пути. По отдельности будет легче.
И нет, ваша боль – подлинная или наигранная – не является оправданием агрессии и языка ненависти. В конце концов, больно не вам одним.
2. Теперь разберу основные претензии к моему тексту.
Первая: «вообще не надо было писать о “NAZA”, их “пиарить”, делиться с аудиторией отчетом с фестивальных показов и рассказывать о содержании и форме. Сделав это, он “легитимизировал” фильм».
Разумеется, это абсурд. О «NAZA» высказались уже все, причем 99% из спикеров не смотрели фильм (большинство из них горделиво сообщает, что смотреть и не станет). Как же может о нем промолчать профессиональный кинокритик, представляющий крупное информационное издание на важнейшем международном смотре, где проходит мировая премьера? Эта рецензия – прямая моя обязанность и долг перед читателями.
3. Вторая. «Как он смел назвать фильм документальным, тогда как это фальшивка, а вместо подлинных офицеров там задействованы актеры? Критик назвал фейк подлинником!»
Отвечаю: как раз я в статье прямым текстом написал, что не могу верифицировать достоверность увиденного и услышанного. При этом сегодня, кажется, уже никто – включая ЦАХАЛ – не подвергает сомнению, что «NAZA» состоит из подлинных свидетельств. Анонимность этих свидетельств может подрывать доверие зрителя (это в порядке вещей), но является легитимным приемом в документалистике и журналистике. Примеров сотни.
Оспариваются выводы, сделанные на основе свидетельств. Но фильм не делает таких выводов, этим занимаются рецензенты (опять же, не я). «NAZA» состоит именно из отдельных голосов, которые делятся индивидуальным опытом участия в этой войне.
Вы вправе считать, что речь об исключениях, а не правиле. Или (как пресс-служба ЦАХАЛа) указывать на неполноту и тенденциозность подачи информации. Сам-то ЦАХАЛ наверняка сообщает в своих пресс-материалах только полную и непредвзятую информацию…
Документальное кино вовсе не обязательно является беспристрастной фиксацией фактов, показанных во всех аспектах и со всех сторон. Абсолютное большинство неигровых фильмов выражает позицию авторов и не стремится к объективности, даже если ее искусно имитирует. «NAZA» и не имитирует.
4. Третья, самая сложная для анализа претензия: «он утверждает, что “NAZA” – не пропаганда, тогда как ежу ясно, что это именно антиизраильская и пропалестинская агитка».
Вероятно, дело в разных представлениях о смысле термина «пропаганда».
Для меня пропаганда – циничная деятельность по заказу и на деньги некоей структуры, обладающей силой и властью (обычно государства). Структура прикажет называть черное белым? Будет сделано. А теперь снова объявить его черным? Как прикажете. Любой каприз за ваши деньги. Советская или нынешняя российская пропаганда – хорошая иллюстрация.
«NAZA» – фильм активистов, убежденных в осмысленности и моральности своей миссии. Они выполняют ее, несмотря на угрозы и опасности. Юваль Аврахам и Рахель Шор последовательны на протяжении всей своей жизни. В этом им не должны отказывать даже самые лютые хейтеры.
Также критически важно осознавать, что эти конкретные активисты – не «фрипалестинцы» из Колумбийского университета, а израильтяне, имеющие свое четкое понимание (расходящееся с вашим, так бывает) того, что для Израиля благо, а что – зло. Еще раз: они израильтяне, а не внешние проплаченные силы, ставящие своей целью уничтожение Израиля.
Может ли антиизраильская и пропалестинская пропаганда (она существует) использовать такой фильм в своих целях?
Да, без сомнения.
Значит ли это, что критические голоса внутри Израиля необходимо затыкать, угрожая физической расправой, тюрьмой и лишением гражданства?
Безусловно, нет.
«Но ведь они вредят Израилю!»
Не Израилю, а его властям и армии, которые отвергают любую жесткую критику снаружи и тем более не желают такой критики изнутри. Но Израиль ими не ограничивается, там живут разные группы населения и просто разные люди, чьи мнения тоже должны быть слышны – если мы считаем, что говорим о демократии.
5. Это нормально, что армия ведет войну, руководствуясь своими представлениями об эффективности и не отчитываясь обществу о каждом шаге. Эффективность важнее всего, представления о моральных нормах (во время войны они так или иначе меняются) здесь – сдерживающий и второстепенный фактор. Главное на войне – победа над врагом.
Это нормально, что журналисты, кинематографисты и активисты ставят под сомнение методы ведения войны, перенося в приоритет человеческие жизни и придирчиво следя за (действительно) неизбежными потерями гражданского населения.
Понимаете? Нормально и то, и другое. Это не взаимоисключающие процессы.
6. Я не стремлюсь делать кинорецензии площадкой для продвижения своих политических взглядов. Тем не менее, они у меня есть, и я стремлюсь быть в них последовательным.
Поскольку мне уже приписали всякое, не вижу вреда в том, чтобы кратко суммировать эти взгляды.
Я поддерживаю и всегда поддерживал Израиль в его борьбе за безопасность, демократию и свободу. Я израильтянин и очень этому рад, хотя никогда не жил в Израиле.
Я поддерживаю борьбу Израиля за существование и выживание, в том числе военными средствами.
Я не сомневаюсь в том, что преступления ХАМАС 7 октября превосходили все мыслимые представления о жестокости. Их организаторы и исполнители заслуживают самой страшной кары.
Это не мешает мне быть убежденным в ценности каждой и любой человеческой жизни, в необходимости соблюдать законы и правила войны, а также в том, что у любой войны – в том числе оборонительной – должны быть четко поставленные политические цели.
Кроме того, я свято верю в свободу слова, в том числе критического. И в свободу искусства, к которому принадлежит кино – включая документальное. А в концепцию «осажденной крепости», запрещающую критиковать власть и армию во время войны, не верю. И не приемлю ее.
Это в РФ гнобят, сажают и выгоняют из страны за «дискредитацию вооруженных сил». Давайте в Израиле так не будет, а?
7. Самое личное. Клевету и угрозы стараюсь пропускать мимо ушей, но ранит уверенность множества комментаторов – даже лично знакомых, даже симпатизирующих! – в том, что такой «абстрактный гуманизм» является навязанной ценностью. Дескать, живу и работаю я теперь в Европе, приходится соответствовать «антисемитским нарративам» (очевидно, гуманизм – один из таких нарративов). Иначе уволят из «медузоньки». Это словечко по мерзости в моем рейтинге побило даже «тусовочку».
Примерно так же в РФ меня обвиняли в работе на/против Михалкова, Бондарчука или Disney. Если у человека другое мнение, ему за это точно заплатили (кто? да хоть бы Катар, предела у фантазий нет).
Друзья мои! Да и враги тоже.
Не кичусь этим, но за мнения о кино я когда-то лишился работ на ВГТРК и Первом канале, а за мнения о политике лишился родины, дома, заработка и безопасности. Таким могут похвастаться немногие.
Вы всерьез считаете, что я навлекаю на свою голову тысячи проклятий потому, что мне каким-то таинственным образом это выгодно?
«Коллективному Западу» плевать с высокой колокольни, что я думаю об Израиле и Газе, России и Украине. Ведь я пишу по-русски для русскоязычной аудитории. Никаких плюшек от госдепа мне за мои статьи и суждения не положено. Только тумаки и хейт от соотечественников по бывшему СССР.
В «Медузе» ни один мой текст не подвергался никаким формам цензуры. Никогда. Если бы это случилось, я бы уже оттуда уволился, как увольнялся из других изданий.
Я тот самый псих, которому убеждения дороже безопасности, покоя и комфорта нахождения в кругу «своих», даже виртуальном.
8. Год назад я подвергся массовой травле за статью о фильме «Голос Хинд Раджаб» – подчеркну, мне не понравившемся, но впечатлившем многих, награжденном Гран-при Венеции и номинированном на «Оскар».
Многие, включая одного «фактчекера» (факты он проверяет при помощи ИИ и, если тот не нашел подтверждений в интернете, объявляет их фальсификацией), обвинили меня в поддержке лжи. Не было пятилетней палестинской девочки. Если была, то ее не убили. Если убили, то не израильтяне, а сами хамасовцы. Я же посмел написать, что в основе фильма Каутер Бен Ханья (игрового, но основанного на фактах) – подлинная история. В этом состояло мое «преступление».
Прошло время. В минувшем августе ЦАХАЛ признал, что девочка и вся ее семья действительно были расстреляны израильскими солдатами.
Как вы думаете, сколь многие написали мне хотя бы в личных сообщениях, что были неправы? Многие ли вообще вспомнили имя Хинд Раджаб после признания ее убийства на этой войне? В моей фейсбучной ленте – точно никто. Надеюсь, у вас другая статистика.
Я не призываю лично вас оплакивать убитых девочек – палестинских, израильских, любых других. Достаточно отстать от тех, у кого для этих девочек еще остались слезы.