Последствия очень тяжелы и трагичны
Выложу тут отдельно мой комментарий под постом, где обсуждались возможные последствия признания Йельского университета “нежелательной организацией” для конкретных живых людей.
Есть такое мнение, что это сугубо символическая акция, очередная клоунская реприза злобных безграмотных дебилов, вроде депутата Лугового, которая никаких последствий за собой не влечет. Дескать, самому университету наплевать, а контактов с ним давно в России ни у кого нет.
На самом деле – это совершенно не так, и это становится понятно, стоит потратить хотя пять минут на выяснение того, как обстоят дела в реальной природе.
***
Мировая наука пронизана колоссальным количеством непрерывно развивающихся и умножающихся связей и контактов, иначе она существовать не может. Йельский университет – не просто один из участников этой мировой сети, но очень активный, престижный, влиятельный субъект этих связей. Разумеется, российские ученые тоже участвуют в этих контактах, несмотря ни на какие запреты.
Если сделать запрос в российской системе www elibrary ru, где регистрируются все научные публикации российских ученых в журналах, сборниках, книгах по всему миру, получится список из 24 статей, опубликованных в 2024-2025 г., среди авторов которых одновременно присутствуют авторы, аффилированные с Йельским университетом, и аффилированные с российскими научными учреждениями.
Пример такой статьи я готов предоставить любому желающему (если я этого желающего лично знаю, и это не агент спецслужб, и не стукач). Здесь не хочу светить конкретное имя ученого, но замечу только, что это скромный исследователь из Южного Федерального Университета (Ростов на Дону), который может и не знать (или не помнить), что среди 9 соавторов той статьи есть и коллега из Йельского университета.
24 статьи за полтора года – совсем небольшая цифра. Но это уже после того, как все формальные отношения были разорваны, и российские ученые потеряли доступ к большинству коллабораций и совместных исследований.
Если взять прежние годы (до начала полномасштабной агрессии России, когда очень многие мировые университеты заявили, что не будут иметь больше никаких дел с учеными, аффилированными с российскими государственными научными учреждениями, – а все российские “госуниверситеты” и все институты системы РАН по умолчанию являются таковыми) – то будут тысячи и тысячи рассеянных повсюду следов от таких контактов.
При этом понятно, что никакие ссылки на “закон обратной силы не имеет” – тут не работают. Надо будет – напишут донос, и никто не станет обращать внимания на то, что человек общался с коллегами из Йельского университета за много лет до объявления его “нежелательным”.
И это касается вовсе не только публикаций статей. Еще есть участие в конференциях, семинарах, коллоквиумах. Есть огромное количество разных стипендиальных программ, краткосрочных и долгосрочных, есть преподавание, приглашенные лекции, постдоки. Есть участие в больших международных консорциумах на получение грантов на научные исследования. И прочие, прочие, прочие формы научной кооперации и коллаборации. Исключить это все, вычистить и своей истории и биографии, “подчистить”, так, чтоб не оставалось следов, невозможно.
Не говоря уже о том, что в Йеле работает немало ученых и преподавателей, учится немало докторантов и студентов российского происхождения: до смерти Путина и крушения путинского режима появляться в России, общаться там с родственниками, им будет крайне опасно.
И все это касается вовсе не только политических наук и разнообразных “чувствительных” научных направлений – истории, права, экономики, социологии и проч. В Йеле огромное количество институтов и исследований в естественных дисциплинах, прежде всего в медицине и биологии, а также инженерных и компьютерных науках, в астрофизике, квантовых исследованиях и проч…
Так что последствия для конкретных людей, так или иначе аффилированных – на многие годы или на на краткий миг – с Йельским университетом, на самом деле очень тяжелы и трагичны.
***
Читатели напоминают также, что Йель – еще и крупнейший центр, действительно мирового значения, хранения редких книг, рукописей и архивных фондов. В частности, тут хранится фонд документов Иосифа Бродского. Теперь все это станет недоступно для российских исследователей.