«Последняя битва фашизма и коммунизма 2.0»
Призрак бродит по Европе. Призрак коммунизма. Он уже не просто так швендает по улицам, а как Годзилла нависает над небоскребами европейских мегаполисов. Но все по-прежнему боятся фашизма…
Впрочем, нынешний коммунизм пока и на самом деле умело прячется в тени «правой волны», так что в повседневной жизни его не так легко распознать. Лишь иногда он являет себя во весь рост, заставляя напуганных буржуа убегать прочь в спасительное гетто для тех, кто не плюет на асфальт.
Удивительно не то, что история ходит по кругу. Удивительно то, что для полного круга ей понадобился ровно один календарный век. Согласитесь, что наше летоисчисление – штука весьма условная, и истории нет никакого дела до нашей любви к символическим и круглым датам. Однако, похоже, история решила уступить нашим предрассудкам и сделать «30-е» в XXI веке такими же драматическими, как и «30-е» в XX веке.
Не сразу, а, по всей видимости, через один исторический шаг, нам предстоит стать свидетелями ремейка политической драмы «Последняя битва фашизма и коммунизма 2.0». Очень бы не хотелось, чтобы она стала прологом к сериалу «Последняя битва человечества». Но пока все именно к этому и идет.
Так или иначе, но в результате деградации практически всех «центристских» политических сил главным нервом политической жизни Европы в 30-е годы XXI века снова обещает стать лобовое столкновение фашизма и коммунизма в их самых крайних проявлениях.
Конечно, выглядит коммунизм сегодня немного иначе, чем сто лет назад. Его не так волнует строительство нового общества, как прежде (новые коммунисты предпочитают ничего не строить и даже вообще ничего не делать), но он по-прежнему одержим идеей все отнять и поделить.
Фашизм тоже стал не тот. Вместо завоевания жизненного пространства за пределами метрополий он нацелен на их отвоевание внутри страны «от пришельцев». Но по-прежнему эмоционально он подпитывается ксенофобией и стремлением к стигматизации какого-нибудь внутреннего врага, на которого можно возложить ответственность за все невзгоды, постигшие нацию.
Социальная база фашизма лежит на поверхности и поэтому легко мобилизуется под популистскими лозунгами. Социальная база коммунизма зарыта чуть глубже, и для ее раскачки требуется больше времени. Но этот более глубокий пласт и более обширный, и более упругий. В ядре там глубокая спайка прекариата с исламизмом, сильно пролитая сверху левым идеологическим ликером, который производился в Европе и Америке в неограниченных количествах в течение сорока лет после краха коммунизма в СССР.
Это неизбежно придает формирующейся левой волне специфический антиеврейский профиль, что еще раз заставляет задуматься об иронии истории, которая умеет не только повторяться, но и переодеваться.