«Покинули нас и не вернутся». Гундяев об уехавших священнослужителях
Гундяев паки о предателях в рясах.
Как известно, в Москве есть три Владимира: один лежит, другой сидит, третий стоит.
Лежит в мавзолее В. Ленин, сидит в Кремле В. Путин, стоит на Боровицком холме у въезда в Кремль князь Владимир.
И вот сегодня у подножия этого памятника Гундяев произнес речь с такими словами:
«В наше нелегкое время мы особенно молимся о единстве святой Руси, о том, чтобы рассеялись замыслы тех, кто хочет поколебать это единство внутренними распрями и внешними угрозами. Слова этой молитвы, той, которую мы и сегодня на литургии служили, вызывают ненависть у недругов нашего Отечества.
Даже мне некоторые священнослужители, которые уже не в нашей стране, а далече, говорили, что не надо читать этой молитвы, мы кого-то можем обидеть, мы будем неправильно поняты. Радуюсь, что те, кто был с нами, но не был наш, покинули нас и наверняка никогда не вернутся в Россию».
Феноменальные самомнение и злобность. Не согласен хоть в малом — вон из страны! Спасибо, милостивый владыко, что хоть не на каторгу!
Но интересно, кто мог сказать ему в лицо, что с сочиненной им молитвой не все в порядке и потом огрести по полной? Уж не про Илариона ли это? Слово «священнослужитель» вместо простого «священник» намекает на это: такое усложнение уместно, если речь идет об архиерее или диаконе.
Или это Гундяев заменяет словом «говорили мне», то, что он сам прочитал в запрещенной сети Фейсбук?
(впервые о «предателях в рясах» Гундяев сказал в апреле 2012 года на молебнинге у Храма Христа Спасителя, когда он колотил кулаком по воздуху и нагнетал святую ненависть в адрес еще не арестованных пусек. Тогда таковым «предателем в рясе» мог считаться, кажется, только я).
Кстати, первый русский беженец-эмигрант — это князь Владимир: в 972 году между сыновьями князя Ярослава разгорелась междоусобная война, в результате которой сначала в борьбе с Ярополком погиб Олег, а затем из опасения перед старшим братом Владимир бежал «за море», в Швецию.