Почему умер «дух Анкориджа» и каким может быть «Анкоридж 2.0»? Как жители «города Глупова» войну заканчивали
Те изменения, которые мы сегодня наблюдаем «на земле», как на фронте, так и в тылу российско-украинской войны, целиком и полностью можно отнести на счет политической победы Европы, ведомой вперед британо-франко-германским локомотивом, над трампистской Америкой, попытавшейся решить проблему через заключение сепаратного мира с Путиным за счет Украины.
Впрочем, сам Путин сильно поспособствовал этой победе, вытащив в Анкоридже из колоды лишнюю карту. Поэтому «новый Анкоридж» вряд ли может уже быть чуть улучшенным «старым Анкориджем», в котором неутомимые «двое из ларца» (Кушнер и Уиткофф) чуть подкрутили параметры. Эти полтора года создали новую реальность, которая потребует расширенного круга участников и новых подходов. Если, конечно, таковые вообще будут востребованы.
ЧАСТЬ I. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С «АНКОРИДЖЕМ»? — ОН УТОНУЛ…
Все то, что Украина делает сегодня, нанося удары вглубь России, можно было бы делать и год, и два назад, если было бы чем. Но этому «чему» неоткуда было взяться ни в финансовом, ни в технологическом плане. Давали по капле, а то, что давали, было обременено строгими ограничениями по применению. Всего этого хватало, чтобы удерживать ситуацию под контролем, но не хватало, чтобы ее изменить.
Именно эту ситуацию зафиксировали Путин и Трамп в Анкоридже. Однако там не было учтено, что параметры можно и «подкрутить». Парадоксальным образом грубый наезд Трампа на Европу вместо осознания последней своей ничтожности пробудил у нее желание стать самостоятельным игроком, в том числе — в Украине. В результате в исторически кратчайшие сроки вся политика «красных линий» в отношении России, так тщательно выстраиваемая сначала Байденом, а затем и Трампом, оказалась переформатирована, если не сказать — выброшена на свалку. Было бы несправедливым не упомянуть выдающуюся личную роль Зеленского в этом переформатировании — что есть, то есть.
Мало того, что Европа сама набралась смелости бросить прямой вызов ядерному гиганту, не стесняясь в средствах и технологиях, но она еще и оказала сильное обратное влияние на Трампа, заставив его поверить в то, что карты, пусть и заемные, у Украины все-таки есть. А тех, кто с картами, Трамп считает людьми. В итоге Трамп не столько «вышел из игры», как многие ожидали, сколько стал аккуратно подыгрывать Украине и Европе, хотя бы на словах возя Путина носом по той самой «земле», о которой он так любил разглагольствовать раньше в старые «анкориджские времена».
Так или иначе, по итогам всех этих пертурбаций, начавшихся еще с мюнхенской речи Вэнса, Украина получила к началу 2026 года полноценный европейский ленд-лиз без прежних жестких ограничений (бей хоть по Wildberries, хоть по Кремлю). Это создает для путинского руководства принципиально новую ситуацию, которой совсем не было в меню этой войны предыдущие четыре года. Это уже не долгосрочная, а самая что ни есть непосредственная экзистенциальная угроза режиму. Это совсем не та ситуация, которая существовала на момент исторической встречи Путина с Трампом. Именно поэтому на все стенания Москвы из Вашингтона совершенно справедливо отвечают: «Эй, моряк! Ты слишком долго плавал. Мы здесь другого успели полюбить…».
…А кто виноват? Сами же и виноваты. Вам дали полтора года на то, чтобы захватить клочок земли размером с гулькин нос, а вы его разве что поцарапали за это время. Вот и весь секрет. В этом мире никто вас жалеть не будет именно потому, что вы и сами никого не жалели. И авансом никто ничего тоже, естественно, не заплатит.
ЧАСТЬ II. КАК МАЛЕНЬКУЮ ВОЙНУ ПРЕВРАТИТЬ В БОЛЬШУЮ, ЖЕЛАЯ ТОЛЬКО МИРА
В чем принципиальная разница между старой и новой ситуациями? Раньше ресурсная тотальная война существовала в практическом плане только для Украины. Для России она больше была похожа на жестокое сафари. Сейчас это улица с двусторонним движением. Теперь для Путина война не может просто «течь» (надо — два года, надо — пять). Ситуация будет развиваться по законам Паркинсона: явления, предоставленные сами себе, имеют тенденцию эволюционировать от плохого к худшему. Если ничего не предпринимать, а просто дать событиям развиваться своим чередом, то в пределах 1-2 лет одностороннее пассивное противостояние с Европой, обладающей более мощным финансовым и технологическим ресурсом и преодолевшей психологические и политические ограничения по его использованию, действительно гарантированно приведет к стратегическому поражению России.
Если в старые времена во всем был виноват Чубайс, то в наше время, по сути, во всем стал виноват Медведев, телеграм-канал которого перестал быть эффективным средством сдерживания. Выбирая между двумя нарративами, — «психи, которые хотят нас раздолбать» и «там все тоже хотят жить», — Европа (во многом под влиянием Зеленского) отдала предпочтение второму нарративу и перестала себя ограничивать. Можно предположить, что вновь открывшиеся возможности Украины есть прямое следствие передачи ей Европой наступательных технологий.
Наивно полагать, что в Кремле этого всего не понимают, но решения, как реагировать на новую ситуацию, еще нет. Пока там царит недоумение, когда диалог с Европой протекает в духе песенки Владимира Высоцкого «В далеком созвездии Тау-Кита», в смысле: «Сигнал посылаем [в том числе через Мельниченко] „Вы что это там?“ А нас посылают обратно». Но дальше придет стадия принятия ситуации и принятия адекватных ей решений, и тогда в Европе отправят другой сигнал.
Сама Европа либо не верит в такую возможность, либо уже просчитала ее в своем бюджете как «статью расходов». Так или иначе, никакого понимания вопли из Кремля здесь пока не встретили. Однако за океаном к ним до сих пор прислушиваются более внимательно. Может быть потому, что большое лучше слышится на расстоянии.
Пресс-конференция Марка Рубио после встречи с Лавровым на саммите АСЕАН при внимательном прослушивании демонстрирует, что, несмотря на сближение в последние недели, позиция США существенно отличается от европейской и является гораздо более осторожной в отношении перспектив «мира с позиции силы», который сейчас активно продвигается Украиной при поддержке Европы. Видимо, американцы видят палитру возможных ответов Кремля на новые вызовы значительно более широкой. Именно поэтому, закрыв дверь с надписью «Анкоридж», они тут же приоткрыли дверь с надписью «Анкоридж 2.0».
Картинка и на самом деле не выглядит пасхальной, и Европе есть над чем подумать. Вероятность того, что Путин под давлением ударов по российской территории решит капитулировать на условиях Европы (прекращение огня по линии соприкосновения без каких-либо юридических обременений для Украины), не выглядит высокой. Если не будет найдена какая-то новая компромиссная формула («Анкоридж 2.0»), то наиболее вероятным выглядит сценарий резкой эскалации войны и перевода ее Россией из фазы прокси-войны в фазу прямого конфликта с «коалицией желающих». Надеюсь, в центрах стратегического планирования НАТО эта опция просчитывается так же тщательно, как и опция капитуляции Путина и перемирия на европейских условиях.
ЧАСТЬ III. ИСТОРИЯ УПУЩЕННОЙ МУДРОСТИ
Но и Путину есть сегодня о чем подумать. Когда Путин рассказывает военным о том, что «рано или поздно эта война прекратится победой России», ключевыми являются именно слова «рано или поздно». Рано или поздно прекратится все, но люди почему-то хотят жить здесь и сейчас. И поэтому путинские элиты недовольны тем, что он упустил шанс на нормализацию, предоставленный Трампом. По сути, Токаев высказал Путину на встрече в Омске мнение его собственного «ближнего круга», которое давно оформилось как общественный запрос на деэскалацию конфликта.
Более того, этот глухой ропот кремлевских элит даже более осязаемый, чем их первичное недовольство тем, что Путин вообще развязал эту войну. Тогда все-таки будущее не казалось им таким неоднозначным, и они положились на мнение Путина (высказанное, как всегда, в гротескной форме Медведевым): подергаются и успокоятся. Увы, мнение оказалось самомнением, а самомнение не только никого не украшает, но еще и многим портит жизнь. Именно самомнение еще раз подвело Путина год назад, когда он решил поднять ставки в игре с Трампом до «весь Донбасс» и не смог красиво закруглить войну, ставшую, как ни крути, его самой большой геополитической ошибкой.
Трамп в Анкоридже ведь на самом деле был весьма щедр (особенно по европейским меркам) и выкатил неплохие условия. Я бы даже сказал, условия не по чину, более соотносимые с той Россией, «которую мы потеряли» (царской и советской), чем с той реальной путинской Россией, которую мы имеем. Короче, по молчаливому мнению элит оферту надо было принимать. Но там не было главного для Путина — унижения Украины и лично Зеленского, которое по замыслу кремлевских стратегов и должно было стать главным трофеем этой войны — скальпом на воротах «Царьграда», который убедит всех русских ультрас, что это была победа.
Это вообще очень по-бандитски: рассматривать победу прежде всего как унижение врага. Именно поэтому в ответ он выкатил практически неисполнимое условие — добровольную сдачу территорий Донбасса. Это был символический жест, который обозначал бы гражданскую казнь Украины и Зеленского лично. Естественно, Украина на это пойти не могла, и вопрос провис в воздухе. С высоты сегодняшнего дня становится очевидным, что Путин хотел перехитрить Трампа, заложив в переговорный пакет условие, которое взорвало бы Украину изнутри и тем самым обеспечило бы ему победу если не мытьем, то катаньем. В итоге обманул сам себя.
Трудно сказать, чем он руководствовался: песнями генштабовских Сирен, шепотом грушных змиев или просто своей интуицией, давно настроенной на Апокалипсис (он уже мысленно в Раю), но все как всегда пошло не по плану. Зеленский не сдался, а развернул в Европе не только антипутинскую, но и антитрамповскую «агитацию и пропаганду», которая мобилизовала Европу, и та предоставила Украине ресурс для ударов вглубь России, которым она доселе не обладала. На этом дух Анкориджа приказал долго жить. И, хотя лично Путин привычно считает, что его очередной раз «кинули», и пытается оживить этот мертвый дух, в целом в Кремле понимают, что придется передоговариваться, и исподволь ищут замену Дмитриеву.
ЧАСТЬ IV. БЕЗУСЛОВНЫЕ УСЛОВИЯ МИРА
Стремясь быть честным хотя бы с самим собой, я должен признаться, что у меня нет четкого видения будущего этой войны. Все зависит от параметров, расчет которых практически невозможен из-за того, что каждый из них является продуктом стихийного сложения тысяч и миллионов людских сил, обладающих в конечном счете свободой воли. Я допускаю и стратегическое поражение России при одних обстоятельствах, и общеевропейскую войну с непредсказуемыми последствиями при других, и какой-то компромиссный мир, если хватит мудрости в какой-то точке остановиться.
В остановку войны в краткосрочной перспективе я не верю, а в долгосрочной будут уже совершенно другие условия. Но никогда не говори «никогда», и теоретический шанс на чудо всегда сохраняется. Поэтому, если все-таки предположить, что дело начнет склоняться к компромиссу, то все же можно осторожно предположить, на каких именно условиях сегодня мир в принципе возможен (подчеркиваю — не на каких хочется, не как должно быть по справедливости, а на каких более-менее он реален «в моменте»):
1. Путину либо придется снять требование добровольно сдать Донбасс, либо действительно воевать до тех пор, пока он не захватит его силой (или не создаст такую угрозу на другом участке фронта, которая заставит забыть о Донбассе). Пока это видится как полтора года тотальной симметричной войны, которую даже России непросто вынести.
2. Украине и ее союзникам придется признать юрисдикцию России над какой-то частью оккупированных территорий, — как минимум, над Крымом, — или продолжить воевать. На «заморозку» конфликта без международного признания хотя бы части своих «завоеваний» Россия при жизни Путина не пойдет.
3. К слову, отказ от «войны в воздухе» до зимы видится очередной утопией и затяжкой переговорного процесса. Вся стратегия Кремля нацелена на то, чтобы «перетерпеть» до зимы и обрушить Украину в ледяной ад. Ни под каким предлогом Путин от этого не откажется. Россия будет гореть, но непосредственных политических последствий это иметь не будет, а о долгосрочных последствиях пока говорить рано.
4. Прекращение войны теперь возможно только в многостороннем формате. После всего случившегося Москва и Вашингтон не смогут решить все вопросы сепаратно «между собой». В конце концов, отказавшись платить, Трамп сам сделал Европу субъектом переговорного процесса, а Европа придет «с кузнецом», то есть с Украиной. Тут все просто: кто войну оплачивает, тот ее и заканчивает.
5. Для окончательного решения вопроса потребуется воссоздать формат «а-ля Венский конгресс», что мне казалось достаточно очевидным с первых дней противостояния. А уж под чьей эгидой он соберется — в Стамбуле, в Дубае или еще где-то, особого значения не имеет. В общем-то, и Портсмут тоже подойдет. Как и сто лет тому назад.
6. Так или иначе, Россия будет пытаться заключить с государствами-гарантами соглашение, напоминающее договора о разделе зон влияния XIX века (конечно, лучше всего было бы сразу подписать пакт Молотова-Риббентропа, но эту опцию в Кремле уже упустили).
ЧАСТЬ V. ДИПЛОМАТИЧЕСКОЕ УРЕГУЛИРОВАНИЕ И ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ ИМИТАЦИЯ
Ключевой вопрос здесь и сейчас — возможна ли «заморозка конфликта»? Собственно, уже даже Токаев об этом открыто говорит. В принципе, ему ответил Песков, которому никто не верит — это невозможно. А я верю. Думаю, пока Путин у власти, это действительно невозможно.
Почему я так уверен в том, что, выбирая между заморозкой конфликта и продолжением войны, Путин всегда выберет войну? Потому что Путин и российские правящие элиты понимают, что заморозка без международного признания итогов войны будет означать, что при первой возможности и почти наверняка после смерти Путина Украина постарается вернуть все назад. Именно поэтому Путин всегда будет требовать юридического признания оккупации странами-гарантами мирного договора. Россия, как и Украина, на самом деле хочет получить гарантии.
Таким образом, если действительно думать о каком-то дипломатическом урегулировании, а не о дипломатической пропаганде и контрпропаганде, то соглашение, которого надо достигнуть, по сути своей должно быть многосторонним договором о страховании рисков, причем и для России, и для Украины.
При этом для обеих сторон речь идет о рисках двоякого рода: риске внешнего нападения и риске внутренней смуты. Увы, но второе тоже придется учитывать. Никто — ни Путин, ни Зеленский, — добровольно не подпишут для себя приговор революционного трибунала.
Ну и, конечно, отдельно должны быть учтены риски «вкладчиков»: для Европы, для Америки и, видимо, для Китая. Для Европы — это, прежде всего, риск чрезмерного участия России в европейских делах (излюбленное занятие России, когда она ничем не занята). Для Америки — риск превращения России в сателлита и ресурсную базу Китая. Для Китая — риск создания союза с участием России против него.
Если посмотреть на дело под таким углом зрения, то мы увидим, что серьезная работа над мирным урегулированием этого конфликта еще даже не начиналась. Все предыдущие формы были имитационными моделями, которые использовались всеми сторонами для прикрытия своего стремления одержать стратегическую победу над противником.