Письмо стало лишним для человека
Со времен изобретения книгопечатания, когда доступ к письменному знанию постепенно переставал быть эзотерической практикой жрецов и бюрократов, между чтением и письмом сущестовали неравноправные отношения. В то время как что-нибудь (контракты, газеты, вывески) читали практически все грамотные люди, большинство из них почти ничего не писали.
Определенным исключением был эпистолярный жанр, который романтизировался именно по причине своей редкости: когда человек пишет письмо, кладет его в конверт и отправляет по почте – это нечто особенное, в частности потому, что у большинства людей, замкнутых в своих локальных группах, не было никаких подходящих адресатов. Статистические исследования почтовых сообщений в США в XIX веке показывают, что средний американец писал 1-2 письма в год.
Письмо сохранялось в руках профессионалов, например, юристов, чиновников, врачей. Обычному человеку приходилось писать, когда он сталкивался с бюрократическим системами, при подаче жалоб, заявлений – отсюда ужасающий жанр “писем в редакцию” и общее впечатление, что люди “не умеют писать”.
Так продолжалось до появления Web 2, в котором после 2005 года миллионы людей впервые стали писателями. Это сильно демократизировало письмо, выяснилось, что соблюдать формальные правила и писать “правильно” не обязательно, важно, чтобы тебя понимали. В Web 2, впрочем, читателей оставалось гораздо больше, чем тех, кто пишет.
Следующий этап демократизации письма связан с массовым распространением чатов, где число пишущих наконец сравнялось с числом читающих. Это привело к стилистическому сдвигу: письмо сегодня представляет собой гибридный жанр, сочетающий черты письменной и устной речи. Отсюда упрощенный синтаксис и активное использование эмодзи, без которых прагматика сообщения часто не ясна. Коротко говоря, люди пишут так как они говорят. Об этой трансформации у меня десять лет назад вышла статья “Век писателей: письмо и чтение в новых медиа”.
Сейчас в этой истории наметился следующий поворот: с приходом нейросетей люди начинают избавляться от навыка бюрократического, “правильного” или “высокого” письма. То письмо, которые было единственно возможным еще несколько десятилетий назад, жанр официальной претензии, резюме, автобиографии, необходимых для контакта с официальной инстанцией, уже сейчас делегировано нейросетям.
Письмо, которое веками служили “основной культуры” (а это, конечно, совсем не беллетристика, а именно бюрократический документооборот), становится лишним для человека. Люди станут “неграмотными” в функциональном смысле слова в результате развития нейросетей по той же модели, как калькуляторы сделали бессмысленной тренировку устного счета.
Уже сейчас у нас есть трудности с написанием письма на несколько страниц в “старом стиле”: поэтому, например, письма политзаключенным часто пишут нейросети, а люди в тюрьмах и колониях, отрезанные от нынешней технологической реальности, отвечают как в XX веке, пером на листе бумаги без помощи “калькуляторов для текста”.
Читать все формы официального письма, кстати, в этой культуре станут тоже роботы. У людей в качестве основной формы письменной коммуникации останется как раз смесь устного и письменного текста.
И что-то после этого произойдет с литературой.