«Переносные» губернаторы и команда в чемодане
За последние недели сменился губернатор Приморья, а в Белгородской и Брянской областях новые главы пересобрали правительства. Каждую из этих историй обсуждали отдельно, но вместе они говорят о том, как теперь устроена региональная власть.
Маршрут брянского губернатора Егора Ковальчука: Челябинская область, затем пост премьера ЛНР, теперь Брянск. В октябре его заместителем стал Евгений Крехтунов, который прошёл тот же путь: Челябинск, министерство природных ресурсов ЛНР, Брянская область. В Белгороде правительство возглавил Владимир Зверков, бывший вице-премьер ДНР. Летом он пришёл к губернатору Александру Шуваеву советником, а осенью получил кресло председателя правительства, которое губернатор ради него освободил. Образцовый пример «переносного» губернатора – Олег Кожемяко: Корякия, Амурская область, Сахалин, Приморье, теперь полпредство в ДФО. Даже его преемник Константин Шестаков, коренной владивостокец, вырос внутри его команды.
Я бы назвал это переносным модулем. Команда складывается не в регионе, а в прежних местах службы губернатора, в федеральных ведомствах и на новых территориях, и переезжает вместе с ним. Раньше новичку приходилось договариваться с местными промышленниками, мэрами и депутатами. Теперь не приходится, и местные элиты из партнёров превращаются в объект управления.
Это прямое продолжение формирования того, что я называю «Номенклатурой 2.0». Губернатор давно стал федеральным администратором, теперь та же логика дошла до его команды. Она тоже не местная и при случае уедет вместе с ним.
Региональным институтам это мало что оставляет. Правительство области перестаёт быть местом, где согласуются интересы. Местные кадровые лифты встают: трудно расти, если ключевые кресла заняты приезжими. Мэрия столицы региона превращается в кадровый резерв губернатора, тем более что кандидатов в мэры теперь часто предлагает он сам.
Но модуль и сам становится институтом. Институт – это повторяющееся правило. Правила уже видны: губернатор командует, премьер ведёт хозяйство; команды набирают из одних и тех же кадровых пулов; цикл «приехал – перестроил – уехал» повторяется от региона к региону. Управление ручное, но оно научилось воспроизводить себя по шаблону.
Эффективно ли это? Первое желание – сказать «нет». Всё держится на одном человеке: переведут его – рассыплется и конструкция. Местного знания мало, обратной связи ещё меньше.
Плюсы, однако, есть. Модуль, при наличии у «переносного» губернатора команды, быстро запускается: не нужно полгода налаживать отношения с местными группами. Он рвёт сети, которые годами срастались вокруг региональной власти. Он переносит управленческие практики из региона в регион, как менеджеры переносят их из компании в компанию. А в приграничье, где решения принимают быстро, единая вертикаль работает лучше коалиции.
Выходит, что модуль хорош в кризисе и слаб в развитии, которому нужны длинный горизонт и местные корни. Раньше губернатор собирал команду в регионе, теперь привозит её с собой. Общий приоритет, судя по всему, пока в кризисном управлении. Вопрос в том, что останется от региона, когда штаб уедет. Но это вопрос для тех времен, когда будет востребовано развитие.