ПАСЕ как туманность Андромеды
Жизнь становится все кинематографичнее. Конкретно сейчас в номинации «Самая подходящая кинофраза» борются заокеанский мюзикл «Чикаго» с отечественной мелодрамой «Служебный роман».
Я имею в виду, конечно, инициативу депутата Госдумы Василия Пискарёва об уголовной ответственности для всех, кто соприкасается хоть каким-то боком с ПАСЕ.
Сам я, к стыду своему, несмотря на бурное юридическое прошлое, в котором в анамнезе было даже дело Магнитского, имею о ПАСЕ самое смутное представление. Как и для миллионов не вовлеченных непосредственно в политическую деятельность или в активизм людей, это какая-то туманность Андромеды, находящаяся не то в Брюсселе, не то в Страсбурге, где заседают те, кому есть, чем сесть.
Но после угроз Пискарёва даже я, бесконечно далекий от политдвижения человек, вдруг вздрогнул, засуетился и стал вспоминать, было ли то, куда я приезжал в сказочно красивый Страсбург пятнадцать лет тому назад, именно ПАСЕ, или то был Европейский суд? В целом я, наконец, заинтересовался тем, о чем базар, простите, — речь. Поэтому, как говорила Мама Мортон из мюзикла «Чикаго»: «Такую рекламу за деньги не купишь, детка!»
Что же я понял, задумавшись?
Что, конечно, на 80% все происходящее имеет отношение только к вкусной, захватывающей и остро перченной жизни эмигрантской политической тусовки — того самого актива.
Также понятно, что, стремясь вычислить среднюю температуру «по палате номер шесть», бюрократы из ПАСЕ создали ой-ой-ой коллективчик (ай-ай-ай компанию), где многие люди не то что разговаривать друг с другом, но даже смотреться в одно зеркало в холле ПАСЕ не будут.
Тем не менее, на 20% в этой затее заложен некоторый смысл. Там собрались русские, хотя бы по бывшему паспорту, люди, которых объединяет то, что они против войны, и при этом готовы себя открыто идентифицировать как русские (в политическом смысле слова).
Таким образом, возникла точка в пространстве, где какая-то группа людей, считающих себя русскими, может в принципе договориться по поводу двух простых и хороших вещей: неприятия войны и отрицания коллективной ответственности народа за преступления режима. В общем, ничего плохого я в этом не вижу.
Поэтому, прочитав об инициативе Пискарёва, вслед за героиней Лии Ахеджаковой в «Служебном романе» подумал: «Хорошие сапоги — надо брать».