Пацифизм имеет большие издержки
Ох. Вот не хотел писать о галямингейте. Во-первых, потому что много лет знал Юлию (хотя и не общался с ней года с 2018-го) и не сомневаюсь в ее искренности и гражданской позиции (хотя с начала войны политически она от меня очень далека). И во-вторых, подобно тому, как я никогда не касаюсь украинских дел и не сужу украинцев (не имею права как представитель страны-агрессора), я стараюсь не высказываться по поводу антивоенных россиян в самой России – просто потому, что не знаю, как бы сам себя повел в их ситуации и что бы говорил (или о чем молчал).
Но дискуссия последних дней настолько разрослась, что затронула принципиальные моменты, о которых не могу смолчать. Две вещи.
Во-первых, в посте Юлии произошла совершенно непозволительная подмена понятий: «вы убиваете наших детей, мы убиваем ваших детей». Это совершенно не так, это не война мести и ответных ударов. Если бы Украина мстила, гражданская Россия уже давно умылась бы кровью, но этого не происходит. У сторон совершенно разные стратегии, у России террористическая, она сознательно бьет по гражданскому населению, по жилым кварталам, вокзалам, торговым центрам, больницам (не говоря уже про театр Мариуполя с надписью «дети»); Россия терроризирует население противника с целью сломить его волю к сопротивлению. У Украины стратегическая перспектива, она бьет по целям, связанным с войной – складам, штабам, логистическим хабам, нефтебазам, военным заводам и проч. При таких массовых ударах неизбежен collateral damage, но все гражданские жертвы в России случайны. Это совершенно несимметричная война, и когда я слышу, что убивают «детей за детей» или, как сегодня в Брекфаст-шоу: «Россия и Украина обменялись воздушными ударами» – то это чистая манипуляция: Россия ударила по жилому дому, убив троих, включая ребенка, Украина по нефтебазе, без жертв.
Во-вторых, пацифизм. Он прекрасен, и все имеют на него право, тем более в милитаристской среде или там, где слова «нет войне» уголовно наказуемы. Но надо четко понимать, что в условиях экзистенциальной войны на выживание пацифизм имеет большие издержки – это моральный эскапизм, конформизм, пораженчество или страх сделать этический выбор в ситуации бинарного противостояния. Мне сейчас сложно вспомнить хотя бы одного видного пацифиста времен Второй мировой (более того, та война во многом началась из-за абстрактного пацифизма и нежелания ответить на зло силой), и мне сложно представить, чтобы году в 1942-м, когда немцы стояли на Волге, кто-то требовал «прекратить кровопролитие» ради спасения детей.
Проще всего это сформулировал Оруэлл:
«Объективно говоря, пацифисты поддерживают фашизм. Объяснение тому – элементарный здравый смысл. Если вы подрываете военные усилия одной стороны, вы автоматически помогаете другой. И оставаться в стороне от идущей сейчас войны никак не возможно: на практике это означает «кто не с нами, тот против нас».
Звучит ультимативно, но в условиях начавшейся войны пацифизм всегда помогает агрессору, легитимируя уже совершенное преступление и отрицая право жертвы на защиту. У пацифистов нет рецепта для Украины, кроме как прекратить сопротивление и признать захват. Наши пацифисты с голубком на аватаре или бесстрашным «нет войне» фактически помогают Путину, даже если не имеют этого в виду. Когда слова наказуемы, то более уместен черный квадрат, молчание, неучастие в преступлении – немота сильнее даже самых правильных слов.
Еще раз: я не сомневаюсь в благих намерениях Юлии, но уравнивание жертв и призывы к пацифизму – это дорога в кремлевский ад.