Ответы на вопросы Алексея Навального
Алексей Навальный попросил всех желающих ответить на простые вопросы о выборах 2024 года. Я не считаю – как профессиональный экономист, занимающийся политическим анализом, и политический комментатор – что “выборы 2024” являются выборами. Захватившая в России власть преступная группа во главе с Путиным использует описанный в конституции механизм для формального “соблюдения законов”. Это не является соблюдением законов – то, чем они занимаются. Тем не менее, Алексей спрашивает не экспертное мнение по широкому кругу вопросов, так что я ответил.
В дополнение – да, я считаю удивительным (прискорбным, ладно, но удивительным) насколько непопулярна в России идея выборов как инструмента замены непригодного лидера. Путин провалился как президент с точки зрения буквально любой. Он провалил экономическое развитие – сначала растратив фантастические деньги на, якобы, “оборону”, а потом начал войну с Украиной, так что эти деньги сгорели. Даже те, не менее фантастические, деньги, которые были украдены его приближенными – все эти бесконечные замки и яхты по всей Европе – и то в значительной мере потеряны после начала войны.
К 2023 году от путинской деятельности на посту президента пострадали и “самые продвинутые” – их много среди сотен тысяч беженцев, покинувших Россию из-за войны с Украиной и репрессий, и “самые простые” – уровень жизни сначала пятнадцать лет стагнировал, сейчас падает, а к довоенному вернётся лет через десять. Про “вату”, что продвинутую, что непродвинутую я даже не говорю – нет такого русского символа веры, который Путин бы не опозорил. Нет такого мифа о “русском оружии”, который бы он не опроверг своим бездарным и бессмысленным военным руководством (преступным, само собой, но и чудовищно бездарным). Кроме личных, ни на что больше не пригодных друзей, нет никого, кто бы считал его хоть сколько-то достойным лидером.
Тем не менее, выглядит так, что для многих людей – от правительства до самых далёких от политики людей – идея замены Путина на хоть кого-нибудь выглядет пока чужой. При том, что практически все соглашаются, что кто угодно был бы лучше.