Оптимизм и пессимизм как политические стратегии. Часть 2
Тяготение к выигрышной идентичности самым непосредственным образом выражается в той общественно-политической дискуссии, которая сейчас ведется вокруг будущего России.
Самый простой способ расстаться с прежней – нежелательной, невыгодной – идентичностью это раскритиковать ее как никчемную и бесперспективную. Из этого ростка и вырастает вся аргументация о «проклятой и обреченной Рашке».
Однако! Даже разнузданная критика и площадная брань в адрес русскости и России сами по себе не гарантируют (а зачастую не дают и шанса!) записаться в «новую», привилегированную идентичность. Сие прекрасно известно всем российским «заукраинцам» и/или желающим вписаться в идентичность европейских наций.
Дело в том, что идентичность это не только свободный выбор индивида. Это и готовность группы принять претендента и считать его своим. Публичное отвержение и проклятие россиянства не обеспечивают вход в привилегированное сообщество, поскольку для последнего это вообще не критерий членства. То есть на подобные старания, что украинцам, что западным сообщества просто наплевать. Более того, сам факт генетической связи с Россией нередко оказывается в их глазах «черной меткой» имперскости.
Таким образом, взыскующие членства в привилегированных группах болтаются между двумя берегами. От одного они отплыли и плюют в его направлении, но к другому пристать не очень-то удается. Это напряжение разряжается простым образом. Надо доказать собственное превосходство – моральное, интеллектуальное, какое-либо другое – по отношению к той группе, которую покидаешь. Но именно этой же группе! Ведь никто другой тебя просто не будет слушать и даже не обратит внимания.
Получается этакое лестничное остроумие: за дверь ты уже вышел, но держишь ее открытой и во весь голос ругаешься с оставшимися в квартире.
Типы аргументации нам хорошо известны: вся ваша жизнь должна стать сплошным покаянием перед Украиной; вы – аморальные чудовища, если живете и платите налоги в России; вы – недоумки, поскольку двадцать лет назад не поняли, куда все катится; мы вас многажды предупреждали, но раз вы нас не послушали, то достойны своей жалкой участи.
Кстати, обращаю внимание на следующее: смена идентичности вовсе не связана с эмиграцией или физическим расставанием с Россией. Ее можно практиковать и находясь в стране, что хорошо заметно по составу участников дискуссии и числу желающих взобраться на моральные котурны.
В общем, к самой этой дискуссии в другое время можно было бы отнестись как интеллектуальному курьезу, если бы у нее не было важного политического измерения. О нем – в следующем очерке.