Они не изучали предмет, а создавали агитпродукт
Вчера я опубликовал некоторые свои соображения относительно фильма NAZA, сегодня решил добавить к ним ещё одну мысль: об отличии исследования от активизма.
Разница между ними становится видна в тот момент, когда перед автором встаёт факт, который усложняет картину мира, формирующуюся в ходе его работы над произведением.
Исследователь таким вещам обычно радуется. Он говорит: ага, значит, произведение окажется ещё сложнее и, как следствие, интереснее, чем казалось на входе. Мол, с одной стороны – вот это, с другой – вот это; здесь моя первоначальная гипотеза работает, а здесь уже нет. Вывод: значит, надо копать дальше.
Активист реагирует иначе. У него изначально есть месседж, который он хочет донести до аудитории. Месседж по определению должен быть простым. Он должен лететь прямо, как стрела. Чем больше оговорок в духе «с одной стороны так, а с другой стороны эдак», тем хуже этот месседж сработает.
В политических коммуникациях это азы. Если ты хочешь убедить аудиторию, что X плох, тебе совершенно не нужно в середине рассказа останавливаться и говорить: «Хотя вообще-то раньше X вёл себя по-другому, а изменил он своё поведение только после события Y. Давайте разберёмся, почему». Это плохой вариант: аудитория немедленно перестанет думать о твоём изначальном тезисе и заинтересуется событием Y. Произойдёт расфокусировка, сообщение лишится кумулятивного эффекта. Как сказал мне один матерый политтехнолог, у которого мне довелось учиться: «Даже самый хороший боковик топит главную агитационную линию».
Отказ авторов фильма усложнить картину, рассказав не только о действиях ЦАХАЛ, но и о том, что до 7 октября эти действия были ДРУГИМИ, их нежелание разобраться в причинах этого изменения наводит на мысль о том, что задачи авторы фильма перед собой ставили не исследовательские, а активистские. Они не изучали предмет, а создавали агитпродукт.