Одна из самых серьезных проблем, стоящих перед человечеством
Продолжение предыдущего поста. Полная военная оккупация не работает — это очевидно. А что тогда работает в принципе? Это ведь не только проблема Ирана, серьезно лечить нужно будет и другие тяжело больные территории, люди которых сегодня находятся под оккупацией террористов, исламистов, коммунистов, националистов, чекистов и прочей дряни. Лечить нужно будет и Северную Корею, и Йемен, и Газу, и Россию, и Кубу, и Венесуэлу, и Беларусь, и Сирию, и Туркменистан, и Судан, и Зимбабве… Только не надо повторять глупости про то, что каждый народ достоин своего правителя. Никто не достоин Гитлера, Мао, Сталина или Пол Пота.
Возможно, именно это — одна из самых серьезных проблем, стоящих перед человечеством. Вбомбить в каменный век можно любую страну, но хотим ли смерти десятков миллионов людей от голода, холода и эпидемий? Нужно какое-то системное решение. В Испании была должность с красивым названием Эль Коррехидор — тот, кто исправляет испорченное.
Давайте на примере Ирана обсудим, какие есть возможности исправить ущерб, нанесенный десятилетиями тоталитарной пропаганды.
Первый путь — эволюционный. Постепенно способствовать понижению уровня «сволочизма» в стране. У Хрущева тоже руки были по локоть в крови, но ему пришлось начать реформы в СССР.
Нужен раскол КСИР изнутри. Не бывает монолитных структур в принципе. КСИР это классическая бюрократическая организация с внутренними фракциями, карьерными конкурентами, идеологическими разногласиями и экономическими интересами, которые часто противоречат друг другу. Нужна масштабная программа тайного финансирования внутренних фракций, которые уже конкурируют между собой. Не создавать оппозицию с нуля — а найти существующие линии разлома и помочь победить самой умеренной группе в КСИР. Использовать основной метод дрессуры собак: наказание неотвратимо, поощрение выборочно. Вы проводите реформы, мы снимаем часть санкций. Уровень жизни потихоньку повышается, ваш авторитет растет. Степ бай степ.
В КСИР есть напряжение между старшим поколением идеологических командиров эпохи исламской революции и молодым прагматичным поколением, выросшим после войны с Ираком и думающим категориями бизнеса и власти, а не мученичества. Вторые потенциально договороспособны. Главная проблема в том, что контрразведка КСИР работает именно против этого. Провалы будут, и каждый провал усилит паранойю и репрессии.
Второй путь — ставка на молодежь. Иранское общество — молодое и образованное. Средний возраст — 32 года. Уровень грамотности — 97%. Проникновение смартфонов — высокое даже с учетом санкций. Это общество, которое знает, как живет мир снаружи, и которое режим отделяет от этого мира цензурой. Нужны массированные инвестиции в технологии обхода цензуры. Финансирование VPN-сервисов, спутниковый интернет через Starlink или его аналоги, зашифрованные мессенджеры, специально разработанные для иранских условий.
Параллельно создание персидскоязычной контркультуры, создающей реальную журналистику, а не пропаганду. Иранцы прекрасно различают независимую журналистику и пропаганду с любой стороны. Нужны медиа, которые критикуют и американскую политику тоже, но при этом честно освещают иранскую реальность. Нужно серьезное финансирование иранского гражданского общества в диаспоре — не политических, а конкретных людей и организаций: журналистов, технологов, юристов, которые строят институты будущего сегодня, вне Ирана, готовые к моменту перехода.
Так польская «Солидарность» финансировалась через западные профсоюзы, но работала как настоящее польское движение. Западные деньги шли через польские руки и польские структуры и не выглядели иностранными. Разумеется, иранский режим хорошо умеет отслеживать и дискредитировать получателей западного финансирования. «Агент ЦРУ» — такое же клеймо в иранском обществе, как «иноагент» в России.