О том, в чём мы все ошибались
Я уверена, что Джона Кеннеди убил Ли Харви Освальд. Как и в том, что Освальда убил Джек Руби. Но были времена, когда я, как и многие, считала, что, как минимум «не всё так однозначно», потому что за политическим убийством должны стоять политические же выгодополучатели. И потому что продумать и осуществить его якобы было проще некой организованной силе – будь то хоть ЦРУ, хоть КГБ, хоть Фидель Кастро – а убийца-одиночка в этом смысле выглядел каким-то нонсенсом, не говоря уже о его мотивах. Просто в те годы я многое видела и оценивала иначе. Наверно, как и вся Америка, для которой убийство в Далласе стало шоком и поворотной точкой в осознании самих себя. Наверно, как и весь мир, тогда ещё судивший о влиянии информационных технологий всего лишь на примере радиопропаганды Геббельса.
Ад, разверзшийся в русскоязычных социальных сетях весной 2022, даёт неплохое представление о том, в чём мы все ошибались. Современные последователи Геббельса – медийные госпропагандисты на зарплате – до сих пор не потеряли работу лишь благодаря инертности и косности госструктур: с их работой в разы лучше и быстрее справляются сетевые ресурсы противника и социальные сети. Прямые пропагандистские каналы круглосуточным разжиганием вражды не смогли бы за считаные недели накачать ненавистью к Украине не только равнодушных россиян, но и большую часть внутренних противников вторжения. Кумулятивный эффект трансграничного вербального взаимодействия граждан воюющих стран стал и на настоящий момент остаётся основным топливом войны, не позволяющим обеим сторонам остановиться без полной своей победы над противником.
Почти глобальная истерия, достигшая апогея во время последней предвыборной кампании Трампа, по-моему, в значительной степени объясняется тем же эффектом вербального взаимодействия в сетях на понятном языке. Роль официальных СМИ тут не ключевая, а стартовая. Остальное и основное доделали видеоресурсы и социальные сети, возгоняющие взаимную нетерпимость и ненависть внутри США, не уступающую накалу страстей между украинцами и русскими. Но с той разницей, что «трамписты» и «антитрамписты» в США в реале ходят по одним улицам. И регулярно подогреваемые эмоции в духе «невозможно жить рядом с этими» проще перевести в действие. Тем, кто теряет способность держать себя в руках.
Тут надо бы спросить и выслушать мнение психологов и психиатров. О том, в какой степени, на кого и как воздействует постоянное эмоциональное напряжение. Хотя мало сомнений, что агрессивное поведение будет отнюдь не редким следствием. Вопрос в том, как часто оно может мотивировать перевозбуждённого человека «остановить катастрофу любым способом». В то, чтобы оценивать победу другой стороны как катастрофу и конец света, по полной вложились обе – чего стоят заявления всяких селебритиз о намерении покинуть страну, которая теперь «катится в ад». А что делать тем, у кого нет для этого средств или возможности?..
Я ничего не знала о Чарли Кирке до его убийства. Но мой сын, оказывается, иногда слушал его и подтверждает, что Кирк был полемистом и пропагандистом высокого класса, ярким и убедительным. Это и сделало его мишенью для очередного «спасителя страны». Не первой и, боюсь, не последней.
После Гражданской войны между Севером и Югом, самой кровопролитной в американской истории, люди смогли жить в одной стране с убийцами своих близких. После Второй Мировой немцы не сразу, но смогли нормально уживаться рядом с европейскими соседями, почти в каждой семье имевшими к ним свой личный счёт. Реальная жизнь своими проблемами вытесняла травмы из сознания, на поддержание ненависти не оставалось ни времени, ни сил. И не было средств для её постоянного накачивания деструктивными эмоциями.
А теперь и в будущем невозможно от этого средства избавиться.