О невыученных уроках и покаянии
Принято считать, что после Второй Мировой были сделаны выводы, созданы прецеденты, заложены основы, и всё такое. И не сказать, что совсем нет – действительно, кое-что было впервые сформулировано и постулировано в качестве основ международного права, хоть те же права человека в Декларации. Было зафиксировано в решениях высокого международного суда, что государство может быть преступным. Хотя таковым было признано лишь одно, уже поверженное, на момент проведения суда не существующее – Третий Рейх. Что в то же самое время творилось (и ни на день не прекращалось) в сталинском СССР, никого не интересовало. Судили же не «силы света» «приспешников ада», а всего лишь государства-победители – побеждённых.
Далеко за пределами внимания высокого суда остались не только преступления НКВД, но и такие «мелкие» вопросы как, например, отказ всех государств принять евреев-беженцев с корабля «Сент-Луис». Этот «летучий голландец» до сих пор неприкаянно скитается где-то в неправовых пространствах массового сознания. Ну что там – «какая-то тысяча» человек, когда одна госмашина перемолола миллионы. Правда, часть той тысячи в итоге тоже стала пеплом. А ещё многие из тех, кто на континенте пытался бежать в сопредельные страны. Они пытались, а их не пропускали: отстреливали на границах, если засекали, или выдворяли назад, если отлавливали. Это тоже делали люди по законам своих государств. Как и сталинская «вохра» в ГУЛаге. Были ли эти законы и государства, их принимавшие, преступными? По суду – нет. Не было такого решения.
Все международные документы о правах отдельного человека остались пустыми словами – приоритетными остались законы государств, ограничивающие эти права.
Было признано, что убивать своих граждан-евреев, преступно и недопустимо. А неевреев можно? А евреев, но не по этно-национальному признаку?.. Не было ответов, потому что вопросы так никто не ставил. Ни на итоговом послевоенном трибунале, ни в фокусах общественного внимания. Судили и обсуждали только поверженный Третий Рейх, а не вообще отношение государств к своим и чужим гражданам. Не законы, направленные против людей. Не принцип, позволяющий государству любой произвол внутри своих границ. Поэтому и вывод был сделан только такой: пусть у евреев будет собственное государство, чтобы их защищать. И на том спасибо, как говорится. Остальным, я так понимаю, было предложено расслабиться и получать удовольствие. В том же ГУЛаге, если национальность у тебя – титульная. А то чем ещё объяснить выдачу советских военнопленных и угнанных граждан Сталину.
А покаяние тут вот при чём. Оно – не в кликушеских истериках «белых польт», не в требованиях рвать на себе обсыпанные пеплом волосы за свой «мордорско-фашистский» паспорт. Не в пошлых спектаклях коленопреклонений политиков. Это всё – мерзости на потребу развращённой публике, которые обсуждать противно. Покаяние – перемена сознания. Когда в нём образуется прежде не осознаваемая связь ужасных последствий с их причинами. Выявляется степень своего личного, вольного и невольного соучастия в этой причинно-следственной цепи событий. Образуется личная ответственность за исправление и выправление последствий.
Такая перемена сознания неизбежно ведёт к изменению отношений: человека к человеку, человека к государству. Этого не произошло нигде после Второй Мировой. Даже напротив – государственническое мышление укрепилось в массовом сознании. Опосредованно это повлияло на процессы в постсоветском пространстве: «своё» государство везде осталось приоритетной идеей. Отчасти и поэтому осмысление катастрофического исторического опыта, начатое при Горбачёве, прекратилось сразу после распада СССР. Покаяния не произошло. Нравственное исцеление стало невозможным.