Новое ханжество (притворяющееся «новой этикой») правит бал
Прекрасная женщина исполняла свою прекрасную программу в женском одиночном катании на Олимпиаде. «Господа, к сожалению, она замужем», — притворно вздохнул немецкий комментатор — и вот уже сутки отмывается от шквала обвинений в сексизме, кается, объясняется, извиняется…
За что он извиняется?
В чём сексизм комментатора?
Он что-нибудь сказал о мужском праве на насилие? о служебной роли женщины по отношению к мужчине? в его словах было презрение? попытка опозорить женщину её эротизмом?
Нет?
Так в чём же дело?
В ироничной констатации того, что красивая и обаятельная женщина по-прежнему (и во веки веков) притягательна для мужчин? О да, это травматичное открытие. Никто ж не догадывался.
Новое ханжество (притворяющееся «новой этикой») правит бал, и мы находимся в стадии нормализации этого новейшего безумия, не имеющего никакого отношения к борьбе за равенство прав женщин.
Этот скотский серьёз и эта нешуточная агрессия называют себя феминизмом, но прямо отсылают к анекдоту о пьяном, который ищет ключи не там, где их потерял, а под фонарём, потому что там светлее.
Заплевать слюной немецкого комментатора — дело, конечно, беспроигрышное. Но боже мой — услышать бы эти требовательные интонации в адрес талибов и аятолл, увидеть бы эту настойчивость в процессе борьбы с женским обрезанием и «убийствами чести»…
Преобразовать бы эту визгливую энергию в попытки освободить, наконец, иранскую правозащитницу и адвоката Насрин Сотуде, много лет назад высеченную плетьми и брошенную в тюрьму за защиту женщин, снявших свои хиджабы в знак протеста, в желание узнать, как живётся бывшей чеченской девочке, в 12-летнем возрасте выданной замуж за кадыровского полковника, в требования найти и наказать хамасовских насильников, героев 7 октября…
Но о чём я. С Катаром и аятоллами где сядешь, там и слезешь (а перед Рамзаном ещё и извиняться придётся), а тут такой удачный случай: комментатор в процессе комментария выдал свою принадлежность к мужскому полу!
Скотина такая, вы подумайте.
P.S.
Моя глубокая благодарность всем, кто в процессе диалога обойдётся без обсуждения моего прискорбного морального облика.