Нормализация ужаса
За три года длящегося февраля наступила видимая нормализация ужаса.
Прав был спецпосланник Путина, энергичный и жизнерадостный выпускник Стэнфорда Кирилл Дмитриев: у нас в Москве все отлично. Рестораны открываются, деньги, проливаемые через войну, оседают в карманах самых предприимчивых граждан, культурная жизнь поражает богатством и разнообразием.
Конечно, время от времени нужно целовать вождя в задницу или, по крайней мере, не испытывать брезгливости, когда этим обязательным актом политической гигиены занят твой сосед. В остальном никаких проблем нет, и граждане, которые три года назад выставили черные аватарки, открыли свои личные Телеграм-каналы, в которых пишут о профессиональном, личном, и рационализируют случившееся с ними в меру этого профессионального и личного.
Телеграм как платформа, кстати, идеально подходит для фиксации структуры общества, сложившегося в ходе войны: ничего общего нет, но каждый имеет возможность высказаться на безопасную тему в отдельном загончике, аналоге советской кухне. Поскольку к этой киберкухне прилагается товарищ майор, высказываться нужно в соответствии с линией партии.
Нормализация ужаса, думаю, произошла не столько от страха, сколько от усталости. Человек за три года привыкает ко всему, даже к северокорейским штурмовикам, идущим на украинские позиции в Курской области. А что такого!
Я думаю, что до последнего времени, по крайней мере в прошлом году, основной запрос в России был на возвращение к доковидному миру – однажды мы чудесным образом проснемся в 2019 году, в привычной автократии, где иногда пытают людей, но в остальном реальность предсказуема и устроена понятно, как при позднем Брежневе.
К началу 2025 года новая норма выжрала обществу мозг как в фильме про зомби-апокалипсис. Мы всегда так жили, как в страшном сне, если тебе каждый день снятся кошмары наяву, они перестают пугать. Кроме тех, кого уже нет в живых, среди россиян в худшем положении те, кто не смог адаптироваться – бежал, сел в тюрьму, ушел в глухую внутреннюю эмиграцию. Эти люди смотрят на соотечественников, доставших плакаты “А что такого?” как на инопланетян.
Зачем, например, молодые ребята выступали против войны, уезжали из России в никуда, получали свои заочные уголовные дела, если можно же было прекрасно адаптироваться и жить счастливо, молча пересидев в Казахстане разве что мобилизацию? Этих как раз молодых людей, которых не сломал Путин, будут доламывать нормализованные соотечественники – при помощи коллективной демонстрации, что жить можно и так.
Я был уверен три года назад, что скормить моей стране эту падаль, войну против соседей, не получится. Что кусок застрянет в горле, что нормальные люди, которые хотели просто комфортной жизни, не смогут жить рядом с этой войной. Возможно, я ошибался.
Но надо сказать, что в этой ситуации, когда каннибализм объявляется национальной идеей, очень полезно оказаться преступником и девиантом, который не поучаствовал в пире. Теперь, вероятно, оставшуюся жизнь придется потратить на то, чтобы разрушить норму, созданную каннибалами. Знаете, бывают такие скучные люди, которые занудливо говорят, что война преступление, даже когда уже всем кажется, что “проехали”.
У меня важное объявление: в ответ на предложение смириться, я говорю хуй войне.