Но я не жалею, что пытался
В России я был соучредителем благотворительного фонда «Завещаю жизнь», уставная деятельность которого касалась так называемого военно-патриотического воспитания молодежи. Контекст этой истории избыточно актуален для сегодняшнего дня.
Один из моих деловых партнеров занимался сельским хозяйством в Тверской области. Земли, на которых шла работа, находились в Зубцовском районе, на фланге кровавой Ржевской битвы, которая в советских учебниках истории упоминалась как незначительный эпизод, потому что гибель 400 тысяч солдат в результате провалившегося наступления Красной армии не вписывалось в логику «коренного перелома в войне» (Московская битва – Сталинград – Курск).
В земле в этих местах десятилетиями сохраняются следы траншей, снаряды, мины, оружие и останки советских солдат. Большую часть останков немецких солдат выкопали в 90-е (на профессиональном сленге «подняли») копатели, которым правительство Германии платили по 3 тысячи марок за каждого перезахороненного воина. При обнаружении останков солдат РККА копатели бросали их на месте: за них им не платили.
Поэтому сельское хозяйство в этой местности во-первых, предполагало разминирование и обезвреживание найденных боеприпасов, а во-вторых, велось буквально на костях. Мой партнер начал поддерживать отряды поисковиков, которые занимались перезахоронениями останков на волонтерских началах. Чем больше эта работа шла, тем больше захоронений требовалось – уже в 2010-е годы появлялись новые братские могилы, некоторых солдат удавалось опознать и передать информацию о них родственникам, иногда они приезжали на свежие могилы своих предков, погибших 70 лет назад. На одном массовом перезахоронении присутствовала целая делегация из Казахстана – в этих местах массово воевали и казахи.
Вся эта деятельность велась без какого-то интереса со стороны государства, которое параллельно уже билось в патриотической истерике на тему «воевавших дедов» и «нашей способности повторить». Местные власти не слишком препятствовали работе волонтеров, спасибо им, а местный епископ даже приезжал служить панихиду. В остальном это был совершенно анархистский проект, большинство участников которого имели ультрапатриотические взгляды, и при этом не видели никакого противоречия в происходящем. Вот их великое государство, а вот кости солдат, забытых этим государством 70 лет назад, которые вы «поднимаете» и везете в братские могилы за свой счет.
Когда надо было выбирать название фонда, я взял известный текст Твардовского «Я убит подо Ржевом» и выделил в нем короткую фразу. Чиновник, который регистрировал фонд, долго возмущался и говорил, что это похоже на какую-то торговлю органами, ну что это такое за «Завещаю жизнь».
Военное и патриотическое воспитание сводилось к тому, что это больше никогда не должно повториться, и что государству должно быть стыдно за то, как оно обошлось с этими солдатами, памятью о них, а также с их родственниками.
Думаю, многие из поисковиков-волонтеров теперь превратились в неизвестные останки в ходе того, что в их среде называется СВО. Ни военное, ни патриотическое воспитание таким образом не прокатило. Но я не жалею, что пытался.