«Ненасилие» стало новой политической религией Европы
Великобритания, Франция, Германия, Италия и Канада выступили с совместным заявлением, осуждающим Израиль. Плюс-минус эти же страны составляют костяк «коалиции желающих», на плечах которой основная нагрузка по сдерживанию России. Они же находятся в остром конфликте с американской администрацией (Мерц, Макрон, ранее Стармер, Мелони и Карни поочередно становились мишенью для критики со стороны Трампа). Тенденция, однако…
Эти страны связывает, прежде всего, то, что в их общественной жизни доминирует лево-либеральная повестка (даже при наличии у власти формально правых лидеров). Эта повестка сегодня стоит на «трех китах»:
1. Антисионизм, плавно сползающий в антисемитизм;
2. Антипутинизм, плавно сползающий в русофобию;
3. Антитрампизм, плавно сползающий в «янки, вон» (антиамериканизм).
Если убрать промежуточные стадии, возникает парадоксальная на первый взгляд комбинация «врагов прогрессизма». Однако ничего парадоксального, если вдуматься, в ней на самом деле нет. По сути, речь идет лишь о новых, соответствующих моменту истории ипостасях традиционного для левых сил Европы «антиимпериализма». Я не делаю оценок, не говорю ни что это хорошо, ни что это плохо, а лишь фиксирую факт — сегодня это так: левое движение стало одновременно антиамериканским, антироссийским и антисемитским.
Корни этого парадокса уходят в сакрализацию ненасилия. Ненасилие стало новой политической религией освободившейся от страха перед коммунизмом Европы. Левая идея прошла, таким образом, полный цикл эволюции от марксистского воспевания насилия как «повивальной бабки истории» до толстовской идеи «непротивления злу насилием», которая, однако, была интерпретирована весьма изощренным и избирательным образом. В концепт «ненасилия» была вживлена идея «предустановленной имперской вины», которая работает как идеологический полупроводник, пропуская ненасильственные порывы только в одну сторону.
С одной стороны, мир должен быть устроен справедливо, и в нем должно быть исключено любое насилие (родителей по отношению к детям, мужчин по отношению к женщинам, больших государств по отношению к малым и так далее). Это своего рода проекция христианской утопии рая на XXI век — чтоб было на земле, как на небе. Но есть нюанс. С другой стороны, мир «в моменте» остается несправедливым. По мнению левых, первопричиной (привет, Путин) этой несправедливости является империализм (в чистом виде — капитализм, конечно, но об этом пока прямо говорят меньше). Поэтому деноминированное в целом насилие оказывается допустимым как меньшее зло, когда речь заходит об устранении первопричины. То есть если насилие носит антиимперский характер, то оно считается «ненасилием». Так левый рай «на небе» в полном соответствии с законами диалектики превращается «на земле» в ад.
Пример Израиля можно считать каноническим. На Израиле лежит «предустановленная вина» за «имперскую» политику в отношении «народа Палестины» (на мой взгляд, эта мифологема является прямой проекцией предшествующей ей мифологемы о «вине евреев за убийство Христа», но не суть). Соответственно, события 7 октября 2023 года в этой логике трактуются как акт ненасилия, а ответная реакция Израиля — как насилие против палестинского народа (чем она, безусловно, и является, поскольку любая война есть институализированное взаимное насилие с обеих сторон).
К сожалению, единственный вывод, который из этого наблюдения я пока могу сделать, состоит в том, что ответом на левую утопию ненасилия неизбежно станет новая старая правая утопия о насилии как универсальном инструменте истории, которая объявит легитимным любое насилие в отношении «прогрессистов». В этом смысле трампизм и путинизм на длинной дистанции могут оказаться не «багом», а «фичей» — предтечей будущего правого «девятого вала». Не удивлюсь, увидев на гребне этой волны трех серфингистов из числа главных жертв современных «прогрессистов»: Америку, Россию и Израиль.