Не верю я в антиутопии
И снова трагедией веет от ленты. В ответ на последний пост Дмитрия Быкова скажу, что нет никакого смысла переживать о том, кто «там» кого не примет, обвинит в знакомых грехах или тем паче «отменит». Это все издержки авторитарной привязанности к бессмысленным абстракциям и политическим порядкам, взращиваемой с детства. Нет смысла тосковать по утерянному (ибо оно для всех утеряно, вне зависимости от положения тела), тем более что живем мы в глобализирующемся мире (ни Цветаева, ни Бродский его не знали), а для большинства релокантов опыт отъезда – это опыт релокации, перемещения тела, но не эмиграции. Жить между, жить в потоке, жить не там, где родился – это не просто распространено в этом мире, но куда удобнее так делать, нежели 100 или 50, или даже 30 лет назад.
Конечно, русско-советская культура провоцирует людей творческих, интеллектуальных играть в «слезы к России» и «белым березкам»; публичное тоскование – суть индульгенция от ожидаемых, но неозвученных обвинений.
Но можно обойтись и без этого. Зачем изводить себя как Ларионов с Гончаровой, если можно творить как Набоков, Катков или Якобсон. Маркузе помогал американцам искать нацистов и потом сделал карьеру в США, став дедушкой «новых левых», а Адорно успешно вернулся, правда, до сердечного приступа его довели все те же левые студенты. Ясперсу не понравилось в новой Германии и он обосновался «за речкой» в Базеле, а Арендт оставалась в США, но оба были ведущими интеллектуалами Германии. Джойс вообще в Ирландии почти не жил. И даже в России у Кремля в отдельной границе похоронен человек, который большую часть сознательной жизни провел за ее пределами.
Можно долго продолжать, но суть одна: ценят успешных и сильных; кто сможет продемонстрировать успех – за теми прибегут и будут умолять. Кто не претендует на успех – тихо вернутся и никто не заметит (сколько таких примеров в советское время было – тысячами возвращались!). Неприятно будет лишь тем, кто захочет вернуться с претензией, имея за плечами вагоны «правильных» постов в ФБ, моральное превосходство и прочую чушь. Но таким многие захотят пробить двоечку в челюсть – это неприятие никак не связано с войной и политикой.
Главная неприятность опыта релокации/эмиграции – это институциональная исключенность, исключенность от тех возможностей, которые институты предоставляют их участникам. Сетевая включенность не дает полноценной компенсации; возможность создавать свои институты ограничена, а включение в иные (непривычные) связано с транзакционными издержками.
А кому хочется остаться в истории, то вот вам из опыта первой русской волны на заметку – сегодня помнят самых радикальных. Да, кто-то вспоминает и евразийцев, которые пришлись кстати в 90-е по политическим причинам, но там у многих чудовищная судьба. Но стабильно привлекают к себе внимание именно белогвардейцы – те, кто не принял поражение, кто остался верен старомодным идеалам вопреки буквально всему и даже пытался сопротивляться, некоторые – вплоть до поддержки разных фашистских режимов (ибо левый проект был глобален, мирополитичен, впрочем как и фашизм гитлеровского извода). Никто не идет реконструировать кадетов, октябристов, эсеров или Керенского: кому нужны аморфные мямли, когда можно поиграться в марковцев и дроздовцев.
А что касается страха перед перманентным пиздецом, ростом повседневного насилия и пр., то буду также оптимистичен. После Второй мировой (куда более жестокой войны) ни Германия, ни Англия, никакая другая страна не скатились в хаос, по крайней мере, больший, нежели он был до 1939-го.
В октябре 2023-го я был по делам в Бат-Яме, под Тель-Авивом, и там впервые попал под обстрел ХАМАС. Это удивительный опыт, когда ты стоишь где-то в подъезде 8-этажки и совсем рядом звучат перехваты. Ты вроде все знаешь, понимаешь, есть целый пласт культуры, рассказывающий о войне, но все это не так, не радикально, нелитературно и некинематографично – даже несколько буднично и краткосрочно. 1 минуту ты идешь в укрытие, 3-4 – громкие звуки, еще 10 надо выждать – и ты выходишь, и оказывается, что ничего собственно не поменялось. Все также светит солнце, уже выруливает рейсовый автобус, молодые девушки выбрались выгуливать детей с колясками.
И это очень поразительно, что жизнь-то, оказывается, упругая. Скажете «Железный купол?» Да нет, все примерно также после реальных прилетов от Хезболлы и Ирана.
Так что не верю я в антиутопии.