Скачайте приложение, чтобы слушать «Эхо»

Купить мерч «Эха»:

Навальный. Человек, открывший россиянам мир политики

Максим Кац
Максим Кацобщественный деятель
Мнения17 февраля 2024

Вчера мы узнали, что Алексея Навального больше нет. Когда появились первые сообщения об этом, многие люди, как за соломинку, хватались за надежду, что новость эта ложная, что мы вот-вот увидим опровержение. Но сегодня пресс-секретарь Навального Кира Ярмыш подтвердила: Алексей Навальный умер. Очень многое на свете можно исправить, но не смерть. Когда Алексей ещё был жив, когда в последний раз улыбался и шутил по видеосвязи на заседании суда, мы верили, что судьба ему воздаст за каждый день, который он провёл в пыточных условиях в заключении штрафного изолятора. Мы представляли его дальнейшую политическую жизнь, когда останутся позади годы за решёткой. И совсем не хотели думать, что жуткие совершенно условия, которые персонально для него были созданы, могут Алексея убить. Но они Алексея убили.

Мы можем сделать и обязательно сделаем очень многое для нас и нашей страны, но Навального с нами уже не будет. Какими бы мы ни были сильными, перед лицом того факта, что человек умер, мы бессильны. У кого-то осознание смерти Алексея вызвало гнев. Ярость, которая заставила забыть страх и пойти на улицу. Таких людей много по всей России. Не меньше и тех, кто опустошён, кто хочет просто лечь на кровать и смотреть в потолок. У кого-то из-за семьи или работы и вовсе нет возможности скорбеть. Некоторые сейчас вынуждены натягивать привычное выражение лица, чтобы не травмировать своих детей, чтобы те не видели, как у родителей уходит почва из-под ног.

Любая искренняя реакция нормальная, нет единственно правильного способа реагировать на боль. Стремиться её скрыть, рассказать окружающим о том, как вам больно, действовать или прийти в отчаяние – всё это нормальные чувства людей, которым не всё равно. Когда-то мы уже произносили эту фразу, теперь нам, к сожалению, приходится её повторять. Если вам больно, значит, вы нормальный человек, значит, у вас есть совесть и честь.

Сегодня я не могу сказать тех слов, которые стали чем-то вроде девиза нашего канала, о том, о том, что мы всё обязательно исправим. Смерть не исправишь. Тот, кто испытывает отчаяние, имеет полное право на это чувство, имеет полное право дать себе время, чтобы прожить и пережить горе, чтобы потом идти дальше. Спасибо тем, кто выходит на улицы в память об Алексее. Спасибо и тем, кто выбрал для себя прожить несчастье тихо и незаметно. Спасибо за вашу искренность, как бы вы её ни проявляли. Сейчас не то время и не тот повод, чтобы пытаться вывести из случившегося какую-то мораль. Скажу одно: гибель каждого человека непоправима. Люди не должны гибнуть, уж тем более молодые и полные сил, с планами на будущее.

Алексей Навальный был не просто активистом и борцом с коррупцией. Навальный был настоящим политиком, никогда и ни в какой ситуации он не высказывал мысли, что нам тут нужно всем вместе спрыгнуть со скалы. Главный его талант был в том, что он всегда находил способ действовать, а попутно чувствительно тыкать палкой в плохих людей. Сам феномен политического действия в новой России идёт от Навального. В конце десятого года, когда Алексей Навальный запустил сбор денег на проект «Роспил», идея политического фандрайзинга казалась каким-то безумием, заведомо обречённым мероприятием, а заявленная цель в два миллиона рублей – совершенно нереалистичной. Сейчас же на одном стриме можно собрать миллионы на проверку подписей или на помощь задержанным и на поддержку политзеков.

Сейчас, если нужны деньги на политику, журналистику, на любую публичную движуху, ты просто идёшь к людям, и люди донатят. То же касается акций протеста. Долгое время демонстрации и уличные шествия были уделом тех, кто воспринимался маргиналами, пока 5 декабря 11 года не собрался митинг «За честные выборы». Конечно, старт той движухе дали совершенно хамские и демонстративные фальсификации, но всё могло ограничиться глухим недовольством. Именно Навальный конвертировал общее возмущение в конкретные действия, и вплоть до пандемии в двадцатом году мы приучались к тому, что митинг – это нормальная реакция на несправедливость.

Алексей не просто так стал целью номер один, и произошло это ещё в сравнительно вегетарианские времена, когда ругать власть в интернете и на крупной радиостанции было, вообще-то, безопасно. Но Навальный власть не просто ругал, он действовал против неё. Он ей мешал функционировать и сохранять себя. Не всегда его идеи работали, не всегда они были удачны. Было невероятно успешное «Умное голосование», а были и провальные проекты. Навальный совершал ошибки, но совершал их потому, что действовал, потому, что всегда искал окошко возможностей. Это как в случае с Гуглом: в штаб-квартире этой  сверхуспешной корпорации есть символическое кладбище мёртвых проектов. Некоторые из них, вроде «Гугл-плюса» выглядят неадекватно даже на уровне формулировки затеи, но ни у кого и никогда не бывает великих успехов без обидных провалов, любой успех-  это результат способности пойти на риски.

Об этом мало кто помнит, но первую уголовку на Навального, то самое дело «Кировлеса» завели ещё весной одиннадцатого года. Чуть ли не единственным политзеком тогда был Михаил Ходорковский, и казалось, что политические дела остались в далёком советском прошлом. И всё потому, что Алексей не просто писал расследования про коррупцию в «Транснефти», которые собирали сотни тысяч просмотров и тысячи комментариев, невозможные по тем временам показатели. Он, помимо прочего, стал инвест-активистом. Покупал миноритарные пакеты и требовал соблюдения закона, заставлял перед собой отчитываться. Журналистское расследование – жанр, скорее, развлекательный, прямых последствий у него нет. А вот если один активист смог добиться соблюдения своих прав, то и остальные тоже захотят. Каждый миноритарий начнёт копаться в бумажках и искать, где именно у него воруют деньги. А значит, большая нефтяная компания перестанет быть тихим междусобойчиком, работающим на своих подрядчиков, этак ей придётся работать на своих акционеров, что в планы начальства не входит.

Или вот, казалось бы, в чём вообще идея голосовать за любую партию, кроме «Единой России»? Всем же понятно, что партия объединённого начальства, с которой ассоциирован каждый вороватый мэр и губернатор, в широких массах граждан вызывает в лучшем случае скепсис. Понятно, что голосовать за неё не нужно, но в одиннадцатом году, когда Навальный выдвинул этот изумительный в своей простоте лозунг, это было ново. Свежей была сама мысль, что можно прийти на избирательный участок, где пенсионеры покупают пирожки, и что-то изменить. Избирательный участок в то время – что-то вроде собеса, пенсионного фонда или поликлиник. Если вам меньше 70, это место не для вас. Кто-то ходит на избирательный участок, а кто-то берёт машину в кредит и едет отдыхать в Турцию, эти множества не пересекаются. Но оказалось, что самое некрутое место на свете – очень даже крутое, туда можно прийти и на что-то повлиять. Без этого опыта ,без простейшей идеи просто прийти и проголосовать против не было бы целого десятилетия активной и порой даже успешной борьбы за свои права. Ведь те, кто не пришёл на участок, не возмущаются потом подлогом выборов. Навальный всегда давал людям надежду, он был в самом прямом смысле слова лидером. Люди вместе с ним не жаловались на тяжёлую судьбу, они шли что-то делать, бороться.

Самый дурной жанр – гадать, что сделал бы покойный. Вот доживи Виктор Цой до наших дней – на чью сторону бы он встал? Репатриировался бы в Корею и писал бы протестные песни или стоял бы на одной сцене рядом с Шаманом и зиговал бы с двух рук? Но в случае с Навальным нам гадать не надо, мы видели его в тяжёлых ситуациях. Не было такого, чтобы он впадал в отчаяние и устраивал истерику, дескать, всё пропало, эту страну и этот народ не починить. Невозможно себе представить Навального, который сам утратил надежду и заражает безнадёгой всех вокруг, который говорит: «Митинги не важны, выборы не важны, ничего больше не важно, плетью обуха не перешибёшь, мы уже проиграли».

Что нам делать сегодня? Бывают ситуации, в которых на этот вопрос нет ответа, и сегодня как раз такой случай. Смерть – это то, с чем уже ничего нельзя сделать, что ни предпринимай. Кому-то захочется выйти на улицу, к мемориалу жертвам политических репрессий или жертвам фашизма. Кому-то остаться дома и смотреть в пустоту. Кому-то захочется говорить, что обязательно нужно продолжить борьбу, ведь именно так бы сделал Алексей. Кто-то захочет бросить всё и перестать читать новости о политике, махнув рукой и сказав: «Всё безнадёжно».

Алексей Навальный был важной частью нашей жизни. Мы следили за его деятельностью, участвовали в ней, болели за него или спорили с ним. Кто-то не соглашался, а кто-то наоборот, всегда поддерживал,  но в любом случае, он в наших жизнях был, и его было много. Даже если вы никогда не видели Навального и не знали его лично, то, что происходит сейчас у нас в головах, похоже на реакцию на смерть близкого родственника. Многие вчера и сегодня обновляли ленту весь день, но ничего не появлялось. Мы привыкли, что любая новость с Алексеем, какой бы она ни была, получит продолжение, что Алексей всегда обернёт всё так, что злодеи будут выглядеть посмешищами, а он суперменом. Он нас к этому приучил. Помните, какой испытывали мы ужас, когда он лежал в больнице Омска? Как потом это обернулось его звонком своим отравителям? Последнее слово всегда было за ним. Мы к этому так привыкли, что и сейчас ждём поворота сюжета. Но поворота не будет. Алексей Навальный больше никогда не позовёт нас на митинг, не попросит распространить видео, не выдаст список для голосования. Не покажет своим примером, что бороться с ужасной кровавой диктатурой можно с улыбкой на лице, не теряя уверенности и твёрдости.

Что дальше делать? Мы придумаем. И как общество, и как отдельные люди, каждый примет решение для себя – но мы сделаем это потом.  Сегодня у нас нет слов, и это нормально.




Сейчас в эфире
«Мир и человек» с Алексом Юсуповым: разбор переговорной недели
Далее в 15:00Все программы